Дитя любви - Анджела Дрейк

Ну, хватит, приказала себе Алессандра. Ты просто устала как собака. Возьми себя в руки. Это прекрасное приключение.

Вскоре Фердинанд увеличил скорость. Алессандра тут же очнулась и поняла, что они приближаются к концу пути. В глубине коневозки зашевелился Оттавио и громко переступил копытами.

— Скоро остановка, — сказал Фердинанд.

Они проехали в богато украшенные ворота.

Алессандра старалась что-нибудь разглядеть в темноте. Ей показалось, что она увидела склонившиеся до земли виноградные лозы. Целое море лоз. Множество. В ней нарастало возбуждение.

Она уже различала большие строения, хотя и смутно. Было очень темно. Алессандра поднесла к глазам часы. Два ночи. Все вокруг спали глубоким сном — хозяева, рабочие. Винодельня, наверное, по ночам не работает, решила Алессандра.

Фердинанд обогнул стоянку, где виднелись грузовики, потом неожиданно свернул с дороги и остановился.

— Конец! — воскликнул он с восторгом и выскочил из кабины.

Алессандра последовала его примеру. После долгих часов неподвижного сидения руки и ноги не гнулись. Ей казалось, что она покинула Англию давным-давно, а не вчера, как это было на самом деле.

Воздух здесь был мягкий, странно кисловатый и совсем не походил на ночной воздух Оксфордшира.

Высокая фигура отделилась от стены похожего на амбар здания. Человек прибавил шагу, потом побежал. Алессандра почувствовала, что ее руку схватила и крепко сжала рука Рафаэля Савентоса.

— Алессандра! Я так сожалею, что из-за здешней неразберихи не смог привезти вас сюда сам! Пожалуйста, простите меня. Но с этого момента я весь ваш. Добро пожаловать на виноградники Савентосов! Добро пожаловать в Испанию!

Все хорошо, беззвучно сказала себе Алессандра, жадно впитывая его слова и прислушиваясь к разгорающемуся внутри чувству радости. В конце концов, она поступила правильно.

Алессандра подняла глаза и устало улыбнулась. Он выглядел темным, таинственным, но в то же время в нем чувствовались основательность и надежность.

«Я весь ваш!» Надо же! Как драматично, как по-испански, как прекрасно!

ГЛАВА 6

Проснувшись, Алессандра широко распахнула глаза навстречу солнечному свету, льющемуся из большого двустворчатого окна, которое она открыла перед сном. Рафаэль Савентос провел ее через сложную сеть внутренних двориков, освещенных тусклыми лампами и уставленных кадками с лимонными деревьями. Он настоял, что сам понесет ее багаж, и тщательно уложил вещи в темный дубовый шкаф. Потом с забавной церемонностью он откланялся и пожелал ей доброй ночи.

Она потянулась, отбросила простыню и, наслаждаясь теплым утренним воздухом, медленно огляделась. Стены комнаты были окрашены в белый цвет. Их украшали пейзажи в деревянных рамах — зеленые холмы под ярко-голубым небом. На полу, вымощенном грубыми терракотовыми плитами, там и сям лежали мягкие хлопковые коврики кремового цвета. Шелковые оконные шторы в белую и желтую полоску с легким шуршанием касались пола.

— Ах, — пробормотала она, — как хорошо!

Девушка встала с кровати и вышла на маленький балкон, выкрашенный в темно-зеленый и золотой цвета. Похожие балкончики Алессандра часто видела на оперных сценах. Там обычно стояли изысканно одетые примадонны, распевая арии и бросая цветы своим тайным возлюбленным.

Алессандра с любопытством обозревала с балкона окрестности. Все выглядело экзотично, но нигде не было видно следов человеческого присутствия.

Прямо под ней располагалась увитая зеленью терраса. К ней вела лестница, по краям уставленная керамическими вазонами, из которых каскадами ниспадали цветущие декоративные растения. Внизу на каменной площадке в тени эвкалиптовых деревьев стоял садовый столик и несколько легких кресел.

Слева она разглядела длинное низкое строение с крышей, покрытой черепицей бледно-абрикосового цвета. С одной стороны здания виднелось несколько дверей в арочных пролетах. Она подумала, что так может выглядеть конюшня. Позади просматривалась левада. Она разглядела Оттавио, мирно пасшегося в дальнем конце. При взгляде на него у Алессандры потеплело на душе. Она вспомнила, как ночью, когда они вывели лошадь из коневозки, та вскинула голову и издала пронзительно-долгое радостное ржание. Потом коня выпустили размяться, и он с радостью принялся носиться по траве, как развеселившийся жеребенок.

Алессандра повернулась в другую сторону. Прямо за садом начиналась уходящая до самого горизонта плоская равнина, покрытая бесчисленными рядами виноградников, ровными, словно нарисованными по линейке. Когда девушка смотрела на виноградники, ей показалось, что воздух над ними мерцает и дрожит в золотистом свете дня.

— Боже, — прошептала она.

Алессандра всей кожей почувствовала умиротворенность окружающего мира и тот необычный глубокий покой, который бывает только вдали от больших городов. Она внимательно прислушалась. Чирикала какая-то птичка, в доме раздавался приглушенный стук переставляемых тарелок — и все.

Она закрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам, на секунду проникшись безыскусной радостью от простого ощущения жизни.

— Алессандра!

Алессандра едва заметно вздрогнула и открыла глаза. Посмотрев вниз, она увидела Рафаэля. Тот задумчиво наблюдал за ней с верхних ступеней лестницы.

— Я жду вас, — улыбнулся он.

— В самом деле?

— Да. Уже поздно. Мы будем завтракать на открытом воздухе.

Через десять минут, приняв душ и одевшись, она стояла рядом с Рафаэлем в саду. Когда Алессандра подошла, он поднялся с кресла и усадил ее за стол, застланный кремовой кружевной скатертью. На столе красовалась дорогая фарфоровая посуда и серебряные приборы, блестевшие в солнечных лучах.

В накрытой салфеткой корзинке лежал свежий хрустящий хлеб. Рядом стояли фрукты, печенье и слегка подсоленный миндаль в медной мисочке. И целое море горячего крепкого кофе.

— А где варенье? — удивилась Алессандра. — Я всегда думала, что это национальный испанский деликатес.

— Варенье из Севильи! — засмеялся он. — Да, иногда мы балуем себя, но не на воздухе. Насекомые любят варенье еще больше, чем мы. Если хотите варенья, надо пойти в дом.

— Лучше я останусь здесь, — сказала Алессандра, окидывая взглядом сад. — Здесь так хорошо!

Черные глаза Савентоса не отрывались от Алессандры, но во взгляде не было ничего сексуального. Он просто любовался ею, словно портретом или скульптурой.

Алессандра съела булочку и выпила две чашки кофе. Рафаэль сидел напротив, вытянув длинные ноги и закинув за голову сильные руки с золотистым загаром. Взгляд его блуждал по небу, по бесконечным рядам виноградников и опять возвращался к ней. Создавалось впечатление, что Рафаэлю очень нравится вот так сидеть рядом с ней в дружеском молчании, не пытаясь заполнить паузы болтовней.