Дитя любви - Анджела Дрейк

Он тихо засмеялся.

— Спрашивайте, спрашивайте! Однако что до моего предложения, я не собираюсь расстраивать вас дальше, требуя немедленного ответа. Вместо этого я задам вам другой вопрос.

— О Господи! — Она запрокинула голову и расхохоталась, демонстрируя жемчужные зубы. — Что дальше?

Рафаэль протянул руку и приласкал Оттавио.

— Объясните, что, по-вашему, является самой важной частью успеха в конных соревнованиях.

— Класс лошади, — ответила она без колебаний. — Я говорю сейчас не о родословной и даже не об исключительных предках с чистой кровью, — продолжала она. Лицо Алессандры живо отражало ее мысли. — Лошадь может быть уродлива и даже неуклюжа, но если у нее есть природные способности и желание работать с вами, если она не теряет импульса, то есть стремления идти вперед, даже когда обстоятельства складываются не в ее пользу, тогда она обязательно добьется успеха. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Да, о да!

— А что конкретно определяет успех в виноделии? — Она таинственно улыбнулась и прислонилась спиной к ограде левады, глядя ему прямо в лицо.

Рафаэль был потрясен доверчивостью ее взгляда. Он хотел отвернуться, чтобы она не увидела выражения восторга на его лице и снова не встревожилась.

— Класс, — мягко повторил он ее собственное выражение. — Отличное качество винограда. Без хорошего винограда нельзя получить хорошее вино.

— Значит, у лошадей и винограда есть нечто общее, — шутливо сказала Алессандра. — Чтобы что-то значить в этом мире, они должны иметь выдающийся потенциал. Но если владелец винодельни или всадник не обладает умением извлечь его на свет, сами они никогда ничего не смогут добиться. Спортсмен может тренировать лошадь годами, чтобы привести ее к успеху. Я полагаю, — задумчиво добавила она, — что винодел также должен приобрести известный опыт, прежде чем ему удастся превратить хороший виноград в отличное вино.

— Да, это так, — сказал Рафаэль, глядя на Алессандру с огромным удовлетворением.

— Я бы хотела побольше узнать об этом, — промолвила она. — О виноделии.

— Хорошо.

— Эмилио работает на винодельне? — спросила она.

Рафаэль что-то недовольно проворчал, отвернулся и посмотрел на виноградники.

— Из-под палки.

Последовавшее молчание красноречивее всяких слов говорило, что Алессандра коснулась особо деликатной темы. Возможно, болезненной.

— Где ваша семья, Рафаэль? — напрямик спросила она.

— Мать и сестра в Барселоне, — коротко ответил он. — Они возвратятся завтра.

— А Эмилио?

— У него небольшой отпуск. — Лицо Рафаэля стало мрачным и замкнутым.

Алессандра поняла, что свои самые сокровенные мысли Рафаэль держит внутри себя, как в крепости.

— Звучит как эвфемизм ссылки, — заметила она.

— Эвфемизм, — повторил Рафаэль. — Это слово означает отговорку, хорошую мину при плохой игре?

— Что-то в этом роде.

— Вы очень догадливая молодая женщина, — сказал он.

— Вы отослали его из-за моего приезда? — продолжала она с мягкой настойчивостью.

Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул, а выдох получился долгим и полным отчаяния.

— Ах, в семье Савентосов всегда какая-нибудь драма, — с досадой сказал он, пряча за этими словами более глубокий смысл. — Мы такие гордые, у нас такие горячие головы, иногда до дикости.

Он потянулся к Алессандре и взял ее руки в свои — спокойно, как брат.

— В вас такая уверенность, такая сила, Сандра… Я знаю: что бы ни сделало мое семейство, оно не сможет причинить вам боль.

Пока Алессандра пыталась понять его странные и тревожащие слова, сила потаенных чувств перетекала из его рук в ее, и на какое-то мгновение ей показалось, что мир вокруг разлетелся вдребезги, а потом медленно собрался, но приобрел новую форму.

ГЛАВА 7

На следующий вечер Изабелла и ее дочь Катриона вернулись из Барселоны и обнаружили, что молодая англичанка, которую Рафаэль почему-то решил пригласить в гости, уже обосновалась в поместье, причем весьма комфортно.

Изабелла выглянула из окна серебристого «БМВ» и очень удивилась, увидев Оттавио под седлом высокой молодой женщины со светлой косой, падавшей на спину из-под бархатного шлема. Раньше на Оттавио ездил только Эмилио. Изабелла сердито нахмурилась. Из тех немногих слов, которые соизволил сказать Рафаэль, она знала, что какая-то спортсменка согласилась привезти лошадь в Испанию. Ей представлялся кто-то вроде конюха, умеющего залезть на коня и с грехом пополам управлять им.

Но при виде красивой и ловкой иностранки, оседлавшей драгоценного липпициана в отсутствие Эмилио, Изабелла испытала такое чувство, будто на ее глазах совершается святотатство. О чем думает Рафаэль, позволяя подобное безобразие? Она гневно прищурилась, вспоминая недавнюю размолвку сына и внука из-за какой-то истории, приключившейся в Англии. Когда Рафаэль раз и навсегда запретил Эмилио ездить на своих лошадях, тот пришел в жуткую ярость. Конечно, лошади принадлежали Рафаэлю, но Эмилио, естественно, считал их своими. Ледяной тон дяди вызвал безобразную сцену. Когда Эмилио отправился на винодельню с горящим факелом в руках, Изабелла боялась, что он дотла сожжет главное сокровище семьи Савентосов. Против воли она отдала должное Рафаэлю: тот вмешался вовремя.

В глубине души мать признавала, что у Рафаэля есть причины для такого запрета, но это еще не основание, чтобы разрешать садиться на лошадь кому попало.

Она обменялась взглядом с Катрионой, которая понимающе усмехнулась.

Хотя они провели большую часть двухдневной поездки ссорясь, но теперь, перед лицом врага, молча заключили прочный союз, поклявшись защищать свою территорию от вторжения странной незнакомки и приготовившись вести себя как коварные и злобные мегеры.

Надо признать, команда была грозная и имела реальные шансы на победу. Изабелла даже в свои шестьдесят четыре года могла вызвать восхищение, несмотря на увядшую кожу и глубокие складки, шедшие от крыльев носа к уголкам полных ярко накрашенных губ. Волосы ее, собранные на затылке в гладкий тугой пучок, были еще очень густыми и черными. Последнее достоинство, правда, уже шло не от матери-природы, а достигалось искусством парикмахера. Характер Изабелла имела тяжелый, если не сказать злобный. Еще будучи ребенком, она стремилась делать все не просто по-своему, а всегда брать верх над другими. Поскольку она родилась женщиной в стране, где законом по традиции является слово мужчины, Изабелле пришлось выдержать тяжелую борьбу за право повелевать.