Ищи борьбу всюду - Лев Филатов

В начале был поставлен вопрос, почему же венгерская сборная до сих пор довольно часто проигрывала нашей. Мне кажется, в этих матчах прежде всего возникает конфликт между двумя различными истолкованиями игры. И я бы не считал, что, исходя из цифровых результатов, нужно смело делать выводы о том, какая сторона вернее трактует футбол. Мы часто ратуем за разный футбол. Венгры и поставляют на мировую арену нечто оригинальное. Они, если хотите, романтики от футбола, и если в чем-либо их можно упрекать, то в отсутствии практицизма. Но разве этот упрек так уж убедителен?

Мы знаем несколько вечных проблем футбола. Ну хотя бы соревнование обороны и атаки. Или – грубости с искусством. Знакомство с венгерским футболом помогает нам ощутить еще один постоянно существующий конфликт- чувства и рассудка.

Мне хочется закончить одним своим мимолетным наблюдением. На «Непштадионе» мне показали крупного человека с седым ежиком на голове, легкого в движениях, несмотря на солидный возраст. «Взгляните, это наш Деак! Самый знаменитый в прошлом бомбардир, его рекорды до сих пор не побиты!» А потом, воскресным утром, я шел по улице и вдруг увидел Деака. Он шагал быстро, этакая молодая спортивная походка. И то и дело приветственно взмахивал рукой в ответ на оклики из-за столиков кафе, куда его наперебой приглашали зайти, присесть. Я долго шел вслед за ним, и седой Деак все время салютовал людям, как, наверное, в те времена, когда он выбегал на поле. Я смотрел на него и думал: как же любят венгры своих форвардов…

1967

Северная Ирландия – 1969

БАРРИКАДЫ

Если ориентироваться на результат матча, ради которого меня командировали в Белфаст, то, быть может, и не было бы особой необходимости рассказывать об этой поездке. Тогда, в отборочной игре к IX чемпионату мира, наша сборная сыграла с североирландской 0: 0.

Но рядом с футбольными возникли обстоятельства иного рода. А точнее, близкое знакомство с командой Северной Ирландии позволило обнаружить, как может быть зависим футбол от социальных, политических противоречий.

Мы вылетели в Белфаст, зная, что там идет гражданская война, город перегорожен баррикадами, что беднейшая часть ирландского населения упорно добивается от английского правительства равноправия.

Как часто бывает, впечатления дня прилета оказались обманчивыми. Из аэропорта нашу делегацию в автобусе провезли среди ослепительно зеленых лужаек и тенистых парков каким-то, вероятно кружным, путем прямо в загородный отель «Конвей». Там – тишь да гладь, белый дом отгорожен от мира и забором и все теми же лужайками и парком.

А мы, журналисты, Юрий Яснев и Лев Лебедев от «Правды», Юрий Ваньят от «Труда» и я от «Советского спорта», поселились в другом отеле, в центре города. Что и говорить, нам не терпелось увидеть все то, что мы знали из газет. Первая вылазка в город была безрезультатной. Мы наугад прошлись по улицам, так и не заметив ничего необычного. Это и немудрено: города мы не знали.

Вечером нас навестили двое молодых репортеров местных газет. Поговорив с ними на футбольные темы, мы вышли их проводить. И тут на каком-то перекрестке, когда один из нас повернул налево, ирландские коллеги встревоженно схватили его за руку и потянули в другую сторону. «Туда нельзя!» В глубине темной улицы мы различили что-то вроде шлагбаума и кучку настороженно неподвижных людей. Оказалось, что там как раз и проходит граница, отделяющая кварталы, где живет борющаяся за свои гражданские права беднота, в основном католического вероисповедания, от остального города. А ночной патруль -это молодчики из хулиганствующих отрядов протестанского патера Яна Пэйсли.

Позже я видел этого патера на экране телевизора. Дородный, с гладким, надменным лицом, он тоном, не терпящим противоречия, раскатисто громыхал призывами. Жестокость и резкость отточенных, отрепетированных фраз били, как ножом. Ножи, оружие, поджоги, бомбы – они-то и были аргументами этого пастора, собезьянничавшего фюрерские замашки.

На другой день я уже видел и баррикады, и войска, выглядевшие по-фронтовому. На капотах зеленых грузовиков мотки колючей проволоки, солдаты в касках, в маскировочных комбинезонах, с автоматами на груди. Теперь уже обманчивыми казались и суета на центральных площадях, и тихий лепет листьев в загородных парках.

Вскоре все это перебросилось на предстоящий матч.

Мы сидели в журналистском баре, когда диктор телевидения вдруг прочитал следующее: «На заседании специального комитета, происходившем в парламенте, обсуждался вопрос о проведении матча Северная Ирландия- СССР. Пока известно, что матч состоится…»

Наша мирная профессиональная беседа была прервана, и ирландские газетчики, оставив за столиками своих подружек, кинулись куда-то выяснять обстановку. Маленькое, безобидное словечко «пока» хоть кого могло взбудоражить. Они вернулись, сообщив нам, что существует проект перенести матч с вечерних на дневные часы.

Было еще детское время, когда хозяин бара вышел из-за стойки в зал, и потупившись, теребя белый фартук, путано объяснил, что обстановка в городе сложная и он хотел бы пораньше закрыть свое заведение. Мы возвращались в гостиницу в такси. Улицы пустовали, мелькали одни солдатские патрули. Нашей машине перегородили дорогу люди в штатском. Шофер негромко ругнулся, а из окошка высунулся с угодливой улыбкой. Какой-то тип с повязкой на рукаве оглядывал нас через стекла, другой в это время проверял багажник. Это были все те же молодчики Пэйсли, по ночам окружавшие непокорные кварталы. Вечерний Белфаст выглядел как оккупированный город.

Наутро начались дипломатические переговоры. Правительство и полиция Северной Ирландии предложили президенту местной федерации футбола Гарри Кевану перенести начало матча с 20 часов на 15. Кеван сообщил об этом руководителю нашей делегации В. А. Гранатки-ну. После встреч и бесед созвали пресс-конференцию. Было объявлено, что, учитывая создавшееся положение, Гранаткин дал согласие начать матч в 17.30. Предложение о 15 часах неприемлемо, поскольку наша команда вела подготовку имея в виду 20 часов и за один день не может круто изменить режим.

Как выразился Кеван, «доброжелательность гостей спасла матч, и мы всегда останемся им благодарны». В одной из газет мелькнул аншлаг – «Спасибо, товарищи!». Понять их можно: стоило руководителю нашей делегации занять формально неуязвимую позицию и потребовать соблюдения утвержденного ФИФА срока начала матча – и ирландцы оказывались под угрозой получить поражение без игры.

Местные власти страшились темноты, боялись, что под ее покровом в толпе, хлынувшей со стадиона, вспыхнут инциденты. И не без оснований.

Англо-ирландскому конфликту много лет. И как в капле воды он отражен и в судьбе местного футбола. Ирландцы не в силах создать собственные сильные клубы, талантливые игроки вынуждены искать счастья и зара ботка в английских профессиональных командах. В контрактах оговорено, что они имеют право выступать за сборную Северной Ирландии. Их отпускают. На два-три дня, не больше.

Потому всегда и загадочна эта команда со странной судьбой. Судьба эта не может не вызвать сочувствия.

Уже после матча, когда все волнения остались позади, на приеме в честь нашей делегации я оказался за одним столиком с тренером сборной Северной Ирландии Бингхэмом. Мы курили и тихо, дружески беседовали. Я спросил, почему он ввел в игру полузащитника Джексона только за десять минут до конца, ведь тот даже за это малое время показал себя острым игроком. Бингхэм кивнул, как бы соглашаясь, и грустно улыбнулся.

– Всего два дня, чтобы угадать, кто из игроков сыграет удачно. Немного…

Оказалось, что Бингхэм приехал в Белфаст, как и футболисты, накануне матча, а место его постоянной службы – город Плимут, команда второй английской лиги.

Я поинтересовался, приедет ли в Москву на ответный матч тот же состав. И снова точь-в-точь такая же грустная улыбка:

– Как всегда, это будет известно за два дня до встречи.

Нет, Бингхэм не жаловался, не ворчал, лет десять назад он и сам был игроком сборной Северной Ирландии, и ситуация для него была привычной. Но улыбался он грустно.

Я рассказывал ему о Москве, где он никогда еще не бывал, о Лужниках, куда его команду придет смотреть 100 тысяч зрителей.

– Сто? -он щелкнул языком. – Наша сборная больше 60 тысяч никогда не собирала. И придут? Это очень приятно…

Бингхэм был польщен такой перспективой, таким вниманием к его скромной команде.

А за несколько часов до этого, во время пресс-конференции после матча, я видел Бингхэма совсем другим. Он нервно покусывал погасшую металлическую трубку и отвечал на вопросы коротко, жестко, без улыбки. Местные репортеры, как и он, раздосадованные ничьей на своем поле, да еще и подогретые бесплатным виски, которое разносил на подносе бармен, наседали на него с ядовитыми вопросами. Бингхэм, не церемонясь, отвечал ударом на удар.