Предел желаний - Эмили Джордж

Диана пристально посмотрела на Энтони. Он стоял сейчас так близко, что она видела свое отражение в его зрачках. Две Дианы глядели на нее из черных глубин, и вид у них был какой‑то странный, растерянный, возбужденный.

Энтони протянул руку и легонько коснулся пряди ее волос, закрутившейся колечком на щеке. Его взгляд скользнул по ее губам, потом он опять посмотрел ей в глаза.

Диана безотчетно отступила на шаг.

— Я бы… хотела одеться.

— Как жалко, — произнес он едва ли не шепотом. Его голос звучал мягко и неожиданно хрипло. Этот голос овевал, как дым. — Я предпочел бы, чтоб вы оставались как есть.

— Энтони, вы вломились сюда безо всякого приглашения. Я понимаю, что для вас это, может быть, очень забавно, но..

— Не забавно, милочка. Просто потрясающе.

Он легонько погладил ее по щеке, Так нежно и бережно… Но Диана чувствовала, какой безудержный огонь скрывается за этой осторожной лаской.

— Не надо… не надо так делать… — пролепетала она.

— Делать что? — Он приподнял бровь. — Прикасаться к тебе?

— Да.

Дыхание ее участилось — это мужчина провел рукой ей по шее.

— Я… Мне это не нравится.

Он улыбнулся одними губами. Глаза его не улыбались. Они потемнели. Они полыхали огнем.

— И поэтому у тебя так колотится сердце? Я его чувствую. Здесь, — он прикоснулся к голубоватой жилке, пульсирующей у ее ключицы.

Да, это правда. Диана чувствовала бешеное биение своего пульса под легким давлением его пальцев. Отрицать было бессмысленно. Она искала слова, которые смогут ее защитить. Не от него, а от той странной клубящейся темноты, которая грозила затопить ее разум.

— Я не… я не хочу, чтобы ты это делал. Пожалуйста. Ты меня только что спрашивал… считаю ли я тебя бесчеловечным, и…

— Ах, дорогая, в этом‑то и проблема. Я очень даже человечный, когда чувствую, как твоя кожа становится жаркой от моих прикосновений, — он придвинулся еще ближе к ней. — А когда я вижу, как ты запрокидываешь голову… вот так… а твои губы приоткрываются. — Энтони приподнял ее подбородок, — тогда я думаю: она хочет, чтобы я ее поцеловал. Хочет не меньше, чем я сам хочу ее поцеловать.

— Нет, — прошептала Диана.

Он провел губами по ее губам — легко и нежно. Так бабочка скользит крылом по лепестку цвета. Диана издала тихий стон. Энтони чуть отстранился. Он увидел, что щеки у девушки горят. Какая она красивая…

А ведь она права. Ему не стоило этого делать. В конце концов, он пришел сюда не за этим. Он просто принес ей одежду.

Энтони подошел к двери и постучал. Потом вошел, увидел разобранную постель, шелковое белье, небрежно брошенное на стул у двери в ванную. Оттуда доносился шум льющейся из душа воды. Этот шум странным образом перекликался с пульсацией крови в висках Энтони. И он решил, что ничего страшного не случится, если он подождет Диану. И вот дождался…

Энтони провел рукой по ее мягким шелковистым волосам. Она даже не шелохнулась, но он все же услышал ее тихий вздох. Увидел, как дрогнули ее ресницы. Она похожа на кошку, подумал он, на кошку, которая сейчас примется ластиться, требуя, чтобы ее погладили.

Безумие. Глупость. Бред.

Но тогда почему так бьется сердце — каждый раз, когда он прикасается к ней? Откуда эта неистовая потребность прижать ее к себе, припасть губами к ее губам?..

Есть только один способ избавиться от нее, избавиться от этого мучительного наваждения. Овладеть ею — и отдаться ей до конца, пока он не пресытится, пока его жажда не будет утолена. И это в его власти. Несмотря на гневные слова, несмотря на решительные отказы, Энтони видел правду в ее серебристых глазах. Он чувствовал правду в мягкой податливости ее тела.

Он взял ее лицо в ладони и прошептал:

— Мне вот что интересно: у тебя везде кожа бронзового оттенка? Или это просто загар, дорогая, и твое тело белое, точно сливки, там, где его не касались лучи солнца?

Ее дыхание сбилось. Она легонько пошатнулась, а ее губы приоткрылись. Диана прошептала его имя и вдруг прильнула к нему всем телом.

Он целовал ее долго — пока ее губы не сделались мягкими и не налились страстью. Его рука потянулась к поясу у нее на халате. Она не пыталась остановить его. И слава Богу, потому что Энтони уже не знал, сможет ли что‑то остановить его теперь. Его железный самоконтроль, которым он так гордился, неожиданно изменил ему. Тело его напряглось, никогда в жизни он не испытывал столь неодолимого желания. Но он не хотел торопить события. Он хотел растянуть удовольствие: прикасаться к ней снова и снова, постепенно открывать для себя ее тело, наблюдать, как глаза у нее загораются огнем…

Энтони медленно обнажил ее плечи. Руки у него дрожали. Ему не терпелось увидеть ее совершенную грудь. А в том, что она совершенна, он не сомневался. Но ему было жаль отрывать взгляд от лица девушки. Ему хотелось смотреть на ее лицо, когда он будет ее ласкать.

— Энтони, — прошептала она, задыхаясь. — Энтони, пожалуйста…

Она, наверное, просила его отпустить ее. Но прозвучало это так, что Энтони окончательно потерял голову. Его руки скользнули под халат. Он провел ладонями по ее спине. Подхватил ее под ягодицы и приподнял, прижимая к себе так, чтобы она почувствовала всю силу его возбуждения.

Она протестующе вскрикнула. Энтони впился губами в ее плотно сжатые губы и раскрыл их своим языком. Так — без единого слова — он дал ей понять, что она испытает тогда, когда он войдет в ее тело. Жар его страсти спалил волю Дианы. Чувства ее полыхнули огнем, и ей пришлось признать правду. Она желала этого мужчину. Хотела, чтобы он взял ее и любил долго — долго, пока мир вокруг них не взорвется, не выдержав такого накала чувств. Да, она хотела отдаться ему с момента их первой встречи!

Энтони держал ее голову так, чтобы она не смогла отвернуть лицо, не смогла уклониться от его поцелуев. Диане казалось, что она сходит с ума. Она издавала какие‑то странные звуки, непонятные ей самой, и прижималась к нему все крепче и крепче.

Она не знала, что это бывает так. Ни книги, которые Диана прочла, ни разговоры с подружками, ни неуклюжие «обжимания», которые она позволяла кое‑кому из знакомых мальчишек, — ничто не подготовило ее к тому, что происходило сейчас. Происходило на самом деле. С ней.

Да и откуда ей было знать, что поцелуи мужчины — поцелуи Энтони — отзовутся сладкой болью в ее груди. Откуда она могла знать, что ее тело растает от одного его прикосновения?

И ничего удивительного в этом не было. Она в жизни еще не встречала такого мужчину, как Энтони. Ее соблазнял настоящий мастер! Тот самый, который однажды сказал ей, что он скорей примет обет безбрачия, чем согласится лечь с ней в постель!