Предел желаний - Эмили Джордж

Надо, конечно, признать, что и сам он не без греха. Да, он взбесился, надо было взять себя в руки и не доводить до того, чтобы тащить Диану сюда. А что касается остального… Она и вправду была язвительной и худосочной девчонкой, донельзя упрямой и бестолковой. Такой же норовистой, как его новый арабский жеребец.

И все же его к ней влекло.

Энтони подошел к окну. В последнее время он много работал, носился между штатами, заключил с полдюжины выгодных сделок для своей судоходной компании, провел несколько операций с недвижимостью.

Наверное, он просто переработал, а накопившаяся усталость проявилась таким вот причудливым образом. Теперь, когда Энтони разобрался, в чем дело, он испытал несказанное облегчение. Он действительно испугался, что сходит с ума.

Стало быть, все в порядке. Он совершил ошибку. Завтра он ее исправит: отвезет красотку обратно на континент и сделает все необходимое для того, чтобы она получила паспорт и исчезла из его жизни уже навсегда.

Он улыбнулся и повернулся к ней.

— Я принял решение, Диана.

— Я тоже! Относительно нашей сделки я передумала. Отправь меня обратно в Майами.

Она смотрела ему в глаза и ждала ответа. Сердце бешено колотилось в груди. Все время, пока он стоял у окна и размышлял о дальнейшей ее судьбе, словно какой‑нибудь средневековый тиран, она собиралась с духом, чтобы сказать ему то, что скажет сейчас.

Она совершила ужасную глупость, согласившись на его предложение. Одно дело — конфликтовать с братьями, совсем другое — подчиняться этому Энтони Кабрера Родригесу, человеку неизвестного происхождения и непонятной национальности.

С такими, как он, надо вести себя только так: принять гордую позу и заявить во весь голос о том, чего хочешь ты. Если ты этого не сделаешь, они, просто тебя уничтожат.

— Ну? — Ее щеки горели. — Ты меня слышал? Я требую… Ты думаешь, что можешь заставить любого подчиняться твоим указаниям? Ты так привык к своей роли мелкопоместного божка, что даже представить себе не можешь, что кто‑то решится тебе перечить! Тоже мне глиняный идол!

Энтони удалось побороть приступ гнева, хотя это было очень непросто. В нем все кипело. Еще бы немного — и ярость выплеснулась бы наружу.

— Ты пытаешься обвинить меня во всех своих бедах, — сказал он как можно спокойнее. — Но ты сама виновата в том, что с тобой приключилось. Все решения, которые ты принимала до этого, были детскими, глупыми…

— Не читай мне нотаций! Весь мир должен заткнуться и вытянуться по стойке смирно, когда ты соизволишь отдать приказ! Ну а я не желаю стоять по стойке смирно. Все, я ухожу. Я ни минуты здесь не останусь!

И тут Энтони прорвало.

— Я никому не позволю разговаривать со мной таким тоном. А вам, мисс Сазерленд, особенно.

— А я никому не позволю распоряжаться собой, — парировала Диана. — А такому, как ты, особенно.

Энтони схватил ее за плечи.

— Осторожнее, — процедил он сквозь зубы, — попридержи язык.

— Отпусти меня, ты… хам!

Он еще сильнее сжал ее плечи.

— Диана, я предупреждаю тебя…

— Он меня предупреждает… Животное!

Энтони оттолкнул ее от себя.

— Ева разбудит вас утром. — Его голос был острым, как бритва. — И объяснит, в чем заключается ваша работа. Обещаю вам, мисс Сазерленд, вы проведете на этом острове незабываемую неделю!

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Диана застыла на месте, сжимая кулаки. Потом вскрикнула от неизбывной ярости, подлетела к двери и заперла ее.

— Вы тоже, господин диктатор! — прокричала она.

Приложив ухо к двери, она прислушалась к удаляющимся шагам Энтони.

И только когда шаги стихли, Диана дала волю слезам.

6

В спальню лился мягкий, золотистый утренний свет. Девушка открыла глаза и с любопытством огляделась. Комната, надо признать, была обставлена со вкусом. Смешение различных стилей предметов обстановки не производило впечатление беспорядочного нагромождения. Все вещи прекрасно гармонировали друг с другом.

Диана встала с кровати и подошла к окну. Окно ее спальни выходило в сад. Настоящие тропики — ослепительное буйство красок. За садом, до самого моря, видимого вдалеке, простирался безбрежный зеленый луг.

Через сад к дому шел человек. Диана поспешно отступила от окна, спрятавшись за занавеску. Это, естественно, был Энтони. Даже в линялых обтрепанных джинсах, обрезанных выше колен, в белой футболке и теннисных туфлях он смотрелся великолепно.

Он остановился, запустил руки в задние карманы джинсов и повернулся в сторону моря. Легкий ветерок взъерошил его черные волосы, и Энтони нетерпеливым жестом убрал их со лба назад.

Диана смотрела на него не отрываясь. Футболка едва ли не лопалась по швам на его широченных плечах. Даже сама его поза — руки в задних карманах джинсов, широко расставленные ноги — говорила о том, что это мужчина, который осознает неодолимую силу своей мужской привлекательности.

Если бы только она познакомилась с ним при других обстоятельствах… Если б их первая встреча произошла в обстановке, похожей на эту: яркое солнце, покой и нега…

Стоп! — осадила себя Диана. Не сходи с ума. Обстановка здесь ни при чем. Факт все равно остается фактом. Энтони Кабрера Родригес под стать своему витиеватому имени: такой же донельзя аристократичный, надменный и неумолимый. Непреклонный и хладнокровный тиран.

Хладнокровный? О нет. Вряд ли он хладнокровный. Он обнимал ее и целовал с такой безудержной страстью, что у нее даже дух захватывало, а воля слабела, подчиняясь его напору. Что это, интересно? Врожденный талант? Или он просто поднаторел в искусстве соблазнять, практикуясь на бесчисленных женщинах? А в том, что у него было много женщин, Диана не сомневалась.

Она в раздражении отошла от окна.

Какое ей дело, сколько у него было женщин? Сейчас ее волновало одно: как ей продержаться неделю в обществе этого самодовольного индюка. Для себя Диана решила, что общение с мистером Родригесом она постарается свести до минимума.

Решительным шагом девушка прошествовала в ванную. Она быстренько скинула трусики и бюстгальтер, в которых спала этой ночью, бросила их на стул и забралась в душ.

Спать в белье, которое проносила весь день и которое ей предстоит надеть снова… Диана сморщила нос. Но ничего не поделаешь. Это все‑таки лучше, чем спать вообще без этого.

Она понимала, что это глупо. В конце концов, она же заперла дверь на замок. Да и вряд ли бы Энтони стал домогаться ее силой. Да, она обвинила его в том, что он похитил ее, но это было сказано так, сгоряча. Диана, естественно, понимала, что такому мужчине, как этот Родригес, не придет даже мысль о том, чтобы воспользоваться беспомощностью женщины.