Проклятие клана Монтгомери - Lizage

— Совсем плох, — вздохнула она, — не приведи Господь дожить до его лет.

По обыкновению бесшумно, в гостиной появился Джейми, в свежей футболке и с влажными после душа волосами. Он расставил на столе чайный сервиз, розетки с печеньем, соусник с кленовым сиропом и кувшин с молоком. И лишь потом, из-за плеча тётки, бросил на меня осторожный взгляд.

Не было ничего и в помине. Ни превосходства самца, получившего самку и охладевшего к ней, ни вульгарности, ни любопытства. Только восхищение, тихое и неистовое, заставившее мое сердце биться с неземной силой. Я чувствовала головокружение, будто покачивалась на волнах южного моря, подставив лицо солнечным лучам.

Эва с дочкой спустились в гостиную около часа дня. Обе выглядели обиженными, пили чай и грызли хрустящее овсяное печенье с корицей, запах которого с самого утра кружил по дому, с таким видом, словно их пытаются отравить. И всё же, Эва вежливо поздоровалась и отвела глаза, когда увидела, что Роберт держит меня за руку, сидя рядом на диване.

— Мне нужно купить кое-что для ремонта, — сказал Джейми, убирая со стола.

Тётка Маргарет пожала плечами.

— Ну ладно, поезжай, — сказала она, — и загляни на фермерский рынок, возьми нам нормальных яблок. То, что ты собрал в саду, на вкус не лучше картона.

— Хорошо, тётя, — кивнул он.

Я повернулась к Роберту, стараясь выдать самую искреннюю из моих улыбок.

— Милый, можно мне съездить с Джейми?

Словно ребёнок, который выпрашивает у старших разрешения пойти с друзьями в кино. Именно так это и выглядело, но мне было наплевать. Я представила себе дорогу туда и обратно рядом с Джейми в его джипе и поняла, что обязана вырваться сейчас из дома.

— Думаю, так будет лучше для всех, — ответил мой жених. — Тебе не помешает развеяться, а я хотел посмотреть финансовые бумаги деда в библиотеке, но опасался оставлять тебя в Эвой наедине.

Глава 10

Джейми медленно выехал за ворота и остановился перед светофором, таким бессмысленным на этом перекрёстке: безлюдном, запущенном, укрытом от солнечного света сомкнувшимися готической аркой ветвями деревьев. Он долго смотрел на дорогу впереди, словно собирался сказать или сделать нечто непоправимое.

Он мог наброситься на меня, размазать поцелуем помаду, овладеть мной прямо в машине. Но Джейми сидел тихо и неподвижно, и я то ли с облегчением, то ли с разочарованием поняла, что ничего такого не произойдёт.

Сейчас он скажет, что мы слишком далеко зашли, и будет абсолютно прав. Его наверняка терзает чувство вины перед братом. Напрасно я напросилась в эту поездку, нам лучше не оставаться наедине и вообще не видеть друг друга. Всё верно, всё справедливо. Но Джейми нужен мне, как друг, родственник, тайный поклонник, да кто угодно, лишь бы я могла иногда ловить эти искрящие взгляды.

— Мадлен, — сказал он наконец, нарушив длинное напряжённое молчание, — вы, должно быть, думаете, что я поступил низко. Воспользовался вашей минутной слабостью или что-то вроде того. Но это неправда.

Он смотрел на меня серьёзно, с отчаянием.

— Я люблю вас, Мадлен. С первого взгляда. Уже семь лет, два месяца и десять дней.

"Так не бывает", — подумала я. В фильмах, в дурацких романах для пятиклассниц — возможно, но только не в жизни, и уж точно не в моей.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — сказала я.

— Я тоже так думал, — он отпустил тормоз и медленно тронулся с места. Мы простояли три цикла светофора, рискуя быть замеченными из окон гостиной.

— Думал, увижу вас снова и вы окажетесь скучной или чересчур болтливой. Очень надеялся, что вы постареете, подурнеете, станете говорить банальности и смотреть на меня свысока. Но позавчера понял, что вы другая: красивая, добрая и беззащитная. Я хочу всю жизнь оберегать вас от зла, которым полон этот мир.

Я чувствовала, что сейчас расплачусь, как беспомощная мелодраматическая дура.

— Я расстроил вас? — спросил он, — Наговорил лишнего?

— Нет, вовсе нет. Просто не знаю, как поступить, чтобы не причинить тебе боль.

За окном проносились леса, желтеющие и алеющие в начинавшейся осени. День выдался наредкость погожий, и только на душе у меня было гадко. Я изменила Роберту, подала глупую несбыточную надежду этому мальчику, которому лучше забыть обо мне и найти кого-нибудь помоложе, посвежее и достойнее. Всё ради одной недоосмысленной, упоительной ночи.

Джейми словно прочёл мои мысли.

— Я слишком грубо набросился на вас вчера. Простите. Вы заслуживаете лучшего любовника.

— Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, — сказала я, понимая, что нужно молчать, что опять даю ему повод.

— Мне тоже, — он покачал головой, глядя на дорогу, — я проснулся утром, а простыни пахли тобой. И пальцы. И весь мир вокруг стал добрее.

— Джейми, но ведь мы даже ни разу не разговаривали тогда.

— А помнишь, как ты чуть не упала, сходя с корабля?

Напрочь забытый эпизод всплыл в моей памяти. Семь лет назад, июль, причал в Баттери-парке. Я действительно рисковала расквасить нос о деревянный настил, если бы Джейми не подхватил меня под локоть. Подумала ещё, что он неизбежно испачкает мне платье своими липкими от мороженого руками.

— О, Боже, — сказала я, — и с тех пор...

— Именно. Мне снесло крышу. Я боялся, что ты догадаешься и станешь меня высмеивать. Ты встречалась с успешным красавчиком Робертом, а я был ушастым малолетним коротышкой с весом в двести фунтов и прыщами на морде. Но уже тогда я знал, что ты не его женщина, ты — моя.

— И никому об этом не говорил?

— Полгода спустя дед сам заметил, что со мной что-то не так. В неполных пятнадцать лет я прогуливал школу, ни с кем не дружил, ничего не ел и целыми днями шатался без дела по лесу.

— И что он сделал?

— Дал мне подзатыльник, а на следующий день посадил в этот джип, вырулил на восемьдесят девятую трассу и погнал на север. В провинции все знают всё про всех. Они, конечно, ничего не скажут в лицо, но будут смотреть и обсуждать. Поэтому дед поехал в Монреаль. В беспошлинном магазине на границе он купил бутылку водки и заставил меня сделать несколько глотков прямо из горла.

Ох, Мадлен, как он тебя поносил всю дорогу! Говорил, что не для того возится со мной, воспитывает и обучает жизни, чтобы я убивался из-за чужой бабы, пусть она сказочно красива и говорит с французским акцентом. Баб таких — легион, говорил дед, бери любую, лишь бы опытная, здоровая и не оставляющая на душе лишних царапин.

Выбрал он, правда, сам, сразу трёх, и заранее с ними договорился. Я даже помню имена: Жюли, Люси и Соланж. Очень милые были девушки, в перерывах пытались накормить меня шоколадными конфетами. А дед в то время хлестал виски в баре напротив, под хоккей по телевизору. В этом Монреале стояла такая холодина, что непонятно, как там живут люди, не заливаясь алкоголем до бровей.