Другие. Экзистенциалист - Тесс Хаген

заднем сидении машины в ожидании команды “атаковать”; в старых, загаженных клопами комнатах посреди унизительно-грязных бараков…

Я поднялся, неспешно собирая свою вещи и одеваясь. Майя же всё так же, как и до этого, наблюдала за мной. Я чувствовал, что разочаровал её этим своим отказом, будто бы обидел, показал своё безразличие. Неприятно ощущать вину просто за то, что ты такой, какой есть. Вот же чёрт!

Когда я накинул пиджак, она встала, завернулась в плед и вышла меня проводить.

— Я приду ещё, Май…

— Конечно, у нас ведь общее дело, — будто бы не своим голосом ответила она.

— Ты ведь не думаешь, что это было на один раз? — я как и тогда, в первый вечер, нежно провел ладонью по её щеке, а она неожиданно, совсем как кошка, поластилась.

— Не думаю. Но даже если и так… Уже ведь всё случилось.

— Настаивать я ни на чем не буду, у тебя есть отношения…

— Ответственность на мне? — она тихонько коснулась губами моей щеки.

— На нас двоих. Но я свободен, и мне чуточку проще.

— Я подумаю, Льё. Обо всём.

— Тогда до встречи?

— Да… До встречи.

Дверь за моей спиной тихо закрылась и я вдруг испытал странное облегчение. Вот так уйти, без объяснений, оставляя за собой право вернуться, — именно то, чего я хотел от Майи. Во всяком случае сейчас. А дальше — время покажет. Да, тело моё прекрасно откликалось на неё, но это не самое главное. В голове, в сердце, этой девушки было слишком мало.

Боль. Боль отчаяния, боль недоступности той, что возникала передо мной бредовым видением, стала только ярче, только сильнее. Она напоминала о том, кто я есть на самом деле. Экзистенциалист.

Феникс

Следующие сутки я провел в совершеннейшем тумане, пытаясь разобраться в своих чувствах. Ден куда-то пропал, на звонки не отвечал, только писал сообщения. Похоже, ему приходилось нелегко вместе со мной отбывать наказание в буфере, хоть сущность имела право выбора. Для такой деятельной натуры как он, необходимость сидеть на одном месте — сродни смертной казни.

Майя тоже помалкивала, а я не мог решиться написать первым, будучи до конца не уверенным в том, что хочу продолжать строить с ней отношения. Да и неплохо было бы, если бы она сравнила меня со своим Фениксом. Если моё появление в её жизни и сыграет какую-то роль в разрыве этих странных, наверняка, неодобренных, отношений, то я предпочёл бы узнать об этом позже. Время. Нам всем нужно время.

Как только на Москву опустились очередные вязкие сумерки, я собрался и вышел на улицу. Обычно вечера я проводил в своём ресторанчике, но ни вчера, ни сегодня туда идти желания не возникало.

Я хаотично перемещался по улочкам, сворачивая по наитию, конкретно никуда не направляясь. Мне нравилось плыть сквозь уже мартовский, чуть туманный воздух, рассматривая утопающие в тени домики и закоулки. На меня оглядывались, особенно когда я курил. Конечно, кто сейчас пользуется мундштуками? Я. Истинный экзистенциалист.

В такие минуты мне до одури хотелось одним махом исказить весь мир, сделать его изящным, чистым, убрать всё кривое, всё лишнее и ограничивающее. Пусть бы он заново родился, чтобы его можно было наполнить тем, чем хочется. Своим. Личным. Мечты…

Ноги несли меня вперёд, не разбирая дороги, пока я не оказался перед небольшим концертным залом. Когда-то давно, может, полгода назад, я уже бывал здесь — слушал джаз. Живая музыка — моя страсть, душа трепещет и рвётся в неведомую высь, когда слышит чувства, вложенные исполнителями в инструменты. Это почти как искажение — по воле мысли из ничего создаются образы, прокрадываются в мозг и душу, меняют взгляд, меняют сознание. То заставляют смеяться, то плакать, то меланхолично вспоминать прошлое, то мечтать о будущем.

Я дёрнул дверь на себя и очутился в знакомом холле, залитом тёплым светом огромных люстр. Скинув пальто в гардеробе, добрался до касс, чтобы справиться о наличии билетов, но не успел даже открыть рот, как меня окликнул знакомый голос.

— Льё? Какая встреча… — Саша, такой же истинный экзистенциалист, как и я, только работающий, приближался ко мне из другого конца фойе, разодетый, как он любил — в красивый, идеальный строгий костюм черного цвета.

— Отпуск? — протянул я ему руку в приветствии.

— Нет. Суточная пересадка, лечу в Пекин. Работа не отпускает…

— А меня — буфер, — улыбнулся я.

— Вообще хорошо, что мы с тобой встретились, — шепнул он. — Пойдем, провожу тебя кое-куда. Заодно поговорим.

Он повёл меня в небольшую боковую дверь и дальше тёмным коридором к гримёркам. Здесь было довольно тихо и пахло пылью. Мы ступали по старым коврам, застилавшим пол, и молчали, пока моё любопытство не взыграло больше, чем положено. С Сашей я давно и хорошо знаком. Благодаря ему сейчас жив и здоров, хоть и заперт в буфере.

— Куда мы всё же идём?

— Хочу познакомить тебя с прекрасными дамами, которые скоро выйдут на сцену.

— Откуда ты их знаешь?

— Познакомились когда-то давно, в прошлой жизни, наверное. Вот иногда забегаю послушать, когда есть возможность. Знаешь… Иногда очень не хватает простого человеческого общения, — забавно улыбнулся Саша, чуть лукавя. Знаю я его простое человеческое. Травмы рваные лечит, только пластырем.

Он постучал в чёрную дверь с пустой позолоченной табличкой, и распахнул её. В гримёрке весело болтали две девушки, обе высокие, стройные, одетые в чудесные вечерние платья, настолько изящные, что казались статуями. Саша знал толк в красоте.

— Привет, девчонки, — весело поздоровался он. — А я к вам сегодня не один. Друга вот встретил случайно, решил познакомить. Он держит ресторан и галерею в Москве. Льётольв.

— Для друзей просто Льё, — подхватил я его игру, неплохой способ отвлечься. Девушки разом улыбнулись мне таинственно и с интересом. Я пожал руку каждой, но та, которая держала в руках скрипку, таким горячим взглядом пробежалась по моему лицу, что даже Саша чуть вскинул бровь от удивления.

— Саш, вы останетесь на концерт? — спросила вторая, осторожно поправляя причёску перед большим зеркалом. Не знаю, влияет ли фигура на музыкальный талант, но просто смотреть на эту девушку было невероятно приятно. Плавный переход от пышной груди к тонкой талии и дальше — к широким бёдрам. Будто бы деловитый художник провёл линию одним мазком. Платье поблескивало, соблазнительно подчеркивая всё изящество женственных форм.

— Останемся, конечно. Я же проездом в Москве, терять время некогда, — Саша подобрался к ней поближе и по-хозяйски положил руку на талию. — Пройдемся?

— Да, пожалуй.

Мило перешёптываясь они вышли, оставив меня наедине со