Повелительница Рун - Торнстен Финк

class="p1">– Я бы сказала, что он обокрал вас, жаль, доказать этого не могу.

– И что нам теперь делать?

– Нужно найти письмо, – решила Айрин. – Оно покажет, что мы ничего не должны дядюшке. И тогда мы будем свободны и сможем от него уйти.

– Наверняка он прячет его в своей спальне в сундуке, если не выбросил, – сказала Нурра.

– Его сундук всегда заперт, – вздохнул Барен.

– Тогда мы отыщем ключ, – заявила Айрин.

– Если он нас поймает, то убьёт, – сухо ответил брат.

– Тогда искать буду я. Я и без того уже стою одной ногой в могиле, – промолвила Нурра.

Но брат с сестрой не согласились с ней.

Внизу снова стало шумно. По-видимому, мужчины вернулись из сарая, убедившись, что рунический мешок на своём месте.

– Надеюсь, они его не откроют, – проговорил Барен глухим голосом.

– Кто сделает такую глупость? – удивилась Нурра. – Даже этот жрец-простофиля знает, что нельзя открывать мешок с руной, если он закрыт.

Барен хотел что-то сказать, но Айрин перебила его:

– Лучше иди домой, крёстная, и отдохни. Дядюшка гневается, а ты знаешь, как он непредсказуем, когда пьян. Лучше, если ты сегодня больше не попадёшься ему на глаза.

– Знаю, да боюсь, что вы получите взбучку, которая была уготована мне. Берегите себя, дети, и будьте осторожны.

* * *

Ночью брат с сестрой долго не могли уснуть, думая, что им делать.

– Как только получим письмо, сможем наконец уйти из «Голубого дракона», – размышляла Айрин.

– А с Нуррой что?

– Возьмём её с собой.

– С собой? Куда?

– Письмо подскажет.

– Может, и нет. Я вот не умею читать.

– Я знаю несколько букв. Я часто заглядывала за плечо дядюшки, когда он вёл счета.

– Но ведь там были одни цифры!

– Не только, – неуверенно возразила Айрин. Чтобы уметь читать, знать несколько букв недостаточно, и она это понимала. – Мы покажем письмо Абе Брону. Он прочитает его нам!

Барен словно и не слушал её. Он вздохнул:

– В любом случае завтра я расскажу Хуфтингу, что натворил. Я почти не сплю с того дня, а теперь ещё и колдовская чума напала на животных.

– Ещё рано выдавать тайну, Барен. Может, это и не из-за руны вовсе. Завтра жрец совершит большой обряд в деревне. Он будет просить о помощи Агга, бога пастбищ и стад, Фронара и Умону. Как знать, может, так отвратит беду.

– Уверен, что в Оксрайне и Хайниме тоже пытались это сделать. Но теперь там болеют и умирают даже люди.

– Если дядюшка прознает про руну, он забьёт тебя до смерти, а Хуфтинг не из тех, кто тебя защитит. И кто знает, может, обряды подействуют.

Барен покачал головой:

– Нам нужно послать за мастером Мабериком. Он единственный, кто сможет отвратить несчастье.

– И где посыльному его искать? Никто не знает, где он. Он приедет в Хорнталь на своей повозке только в начале весны, а до неё ещё много недель. Посмотрим, помогут ли обряды, Барен. А если найдём письмо, оно может защитить тебя от гнева дядюшки.

– Может, – вторил ей Барен, но в голосе его прозвучало отчаяние.

На рассвете следующего дня вся деревня собралась у храма неподалёку от кургана. Айрин удивилась, увидев целую толпу. В торжественной процессии участвовали даже старики и маленькие дети. Здесь была и Нурра, которая обычно не скрывала своего презрения к жрецу, и шла со всеми, невзирая на ледяной ветер и мороз. Впереди шествовал сам Аба. За ним следом, размахивая бронзовой курильницей, шагали кузнец и мукомол Ульхер. Они подходили к каждому дому и каждому хлеву. Аба, тоненько причитая, вымаливал милости у богов и бычьей кровью рисовал руны благодати на дверях и воротах.

– Никогда не замечала, что в деревне столько домов и хижин, – бросила продрогшая Айрин, спеша после обряда в трактир.

– Сейчас всё может получиться, – сказал Барен. – Вряд ли дядюшка сразу вернётся.

– Тогда прибери в пивной, а я поищу ключ, – распорядилась Айрин.

Сердце громко стучало в груди, когда она поднималась по лестнице в спальню дядюшки. Нажала на ручку – дверь заперта. Попробовала во второй и в третий раз, но безуспешно – дядюшка закрыл дверь.

– Он никогда не запирал дверь, – нахмурился брат.

– Наверное, догадывается, что мы что-то замышляем. Значит, ему есть что скрывать, то есть письмо ещё у него.

– Почему он раньше его не сжёг?

Айрин наморщила лоб: она и сама задавалась этим вопросом. Неуверенно она ответила:

– Может, это колдовство? Крёстная ведь уверяла, что помнит ту ночь смутно. Кто-то был там, хотя она и не знает, кто именно. Может, какое-то магическое заклинание мешает дядюшке сжечь письмо, какая-то руна или что-то вроде. Или он тогда принёс клятву, которую не хочет нарушать, – добавила она, поскольку не знала, возможен ли вообще такой вид магии.

– И что же нам делать? Теперь заперт не только сундук, но и дверь в комнату, в которой спрятан ключ.

– Что-нибудь придумаем, – решила Айрин. У неё уже появилась одна мысль – правда, рискованная.

Обычно в День богов жители Хальмата устремлялись после обрядов в «Голубой дракон», но на этот раз все спешили домой. Немногие, забредавшие позднее в трактир, приносили мрачные вести.

– У Ульхера погибло уже больше половины коров, и он подумывает выгнать оставшихся на пастбище, – рассказывал подёнщик. – Говорит, пусть они лучше замёрзнут и околеют с голоду, нежели дальше разносят колдовскую чуму в хлеву. Кажется, обряды нисколько не помогли.

Другой подёнщик поведал об околевших соседских козах, третий – об издохших лошадях. А в Мельничном пруду плавали трупы крыс.

Весь вечер в трактире царило подавленное настроение, дядюшка сидел совершенно один в дальнем зале и молча опустошал кувшин за кувшином.

– Наверное, не стоит ему больше ничего приносить, – заметил Барен, – или хотя бы разбавлять водку, как раньше делала Нурра, чтобы поберечь запасы. Разницы он уже не почувствует.

– Будет лучше, если он хорошенько напьётся, – тихо заметила Айрин.

– Но если он снова рассвирепеет…

– Справимся. Он должен спать крепко и глубоко, когда я буду искать ключ сегодня ночью.

– Ты хочешь прокрасться в его комнату, пока он там? – в ужасе воскликнул Барен.

– В таком случае дверь будет не заперта.

– Это слишком опасно, давай пойду я.

Айрин отдала бы всё за то, чтобы не ходить, но покачала головой:

– Нет, если он поймает тебя, то убьёт. Меня он никогда не колотил так жестоко, как тебя. Да и я, наверное, смогу как-нибудь отговориться.

– Всё равно это плохая идея.

– Знаю. Если есть идея получше, говори.

Но у брата никаких идей не было, поэтому они в смешанных чувствах наблюдали, как дядюшка