Осенний марафон - Александр Романов

Ну, флаг вам в руки, подумал я про обе стороны. Подталкивая мисс Кент в проход между столиками. Вроде бы высмотрелась дорога к стойке с управляющим.

А наводить порядок в кабацкой разборке в стиле Дикого Запада оставим городской страже. То-то, блин, они сегодня по улицам шастают! А я-то думал, чисто случайно попался тот патруль. Размечтался.

Хитрым зигзагом, обусловленным сложившейся расстановкой столов, мы почти было пробрались через зал, но тут на краю поля зрения что-то привлекло мое внимание.

И даже не привлекло, а насторожило. Опять. Да мать же перемать! Закончится это когда-то или нет!?

Я плавно, но быстро обернулся, традиционно уже положив руку на кобуру и стараясь одновременно охватить взглядом ближайшие столы. Откупить, что ли, и в самом деле, всю гостиницу?! Пройти ведь нельзя спокойно без того, чтобы к тебе какие-нибудь придур…

Я так и стал столбом, держась за пистолет.

От того, что увидел.

От расположенного в углу укромного столика ко мне направлялся человек. (Понятное дело — не монстр из фильма про Чужих!)

И человек этот был одет в такой же, как у меня, демисезонный камуфлях военного образца! Наш, земной! Более того — русский. Судя по офицерским погонам. Четыре звездочки. Капитан.

Вся только и разница, что на мне штаны и куртка были серой спецназовской расцветки, а на подходившем — зеленой армейской. Но и это еще оказалось не все.

Когда он подошел почти вплотную, я его узнал.

Конечно, мы не виделись давно, с самой школы. И, понятное дело, с детских лет изменились изрядно. Но не опознать этой мужественной, словно топором из дерева вырубленной хари — простите за сравнение — было просто невозможно.

В этот момент я понял, без преувеличения, каково это бывает — сходить с ума. Только пребывание в ступоре спасло меня от каких-либо опрометчивых действий. Например — кинуться с воплями бежать.

— Севка, — сказал, останавливаясь рядом с нами, мой старый школьный приятель Пашка Морозов по прозвищу Дед (от словосочетания «Дед Мороз»). Вид у него был заметно растерянный. — Как мы с тобой сюда попали? Это Сербия, что ли? Или что?

Я открыл рот и издал какой-то писк. На большее не хватило голоса. Я только и смог, что машинально сделать непонятный жест рукой. Не то просьбу подождать, не то попытку перекреститься.

Прокашлялся. Но и после этого все, на что меня хватило, это сказать:

— Пашка… Ты?!

И тут похмельная завеса у меня в голове колыхнулась — и я вспомнил…

Не совсем, конечно, то, но все-таки.

Как мы с ним пьянствовали накануне у меня в номере. А потом, похоже, я отрубился. А Пашка пошел прогуляться и, видимо, слегка заблудился. В незнакомом-то городе. Не мудрено, впрочем.

Что Морозов тут же и подтвердил.

— Ничего не пойму, — сообщил он напоследок. — Что за место? Не то Чехия, не то Словакия. Никто ничего не может объяснить. Еле трактир этот нашел. Хорошо, хоть язык немного понятный. Ты где служишь, Гаршин?

По магической части. Матъ-перемать. И перемать-мать. Мать-мать-мать-мать… Да что же это такое в моей камере делается-то?! Помогите — хулиганы разума лишают…

Неужели это я его сюда…

— Сэр, — вмешалась американка, которой, видимо, надоело участвовать в происходящем в качестве бессловесной статистки. — Мы так и будем здесь стоять? Если нет, то представьте нас с вашим коллегой друг другу.

Мамма миа! Коза дичи… Волосы у меня на… — хотел сказать «на голове», но надо бы сказать «по всему телу» — в общем, зашевелились, покрылись инеем, встали дыбом и так и остались стоять. И поседели. Для полноты картины.

Все неувязки сошлись одна с одной, и мне как белый день стало ясно, откуда эти двое здесь могли появиться. Только «могли». Не обязательно — «появились». Но мне и этого хватило.

Уж слишком это самое «могли» было реальнее какого-либо другого объяснения. Уж настолько реальней, ну уж настолько!..

Но тут меня снова ударило.

Господи!

А кого еще, кроме этих двоих, я успел вытащить сюда за прошедшие две недели!?

Я почувствовал, что еще немного — и грохнусь в обморок. Что теперь делать?!

Морозов же, ни сном ни духом не ведавший о том, что творится, так сказать, внутри у меня, между тем посмотрел озадаченно на подавшую голос мисс Кент. Потом опять на меня. И, видимо, что-то понял. Потому что без лишних слов развернулся в сторону американки и устроил целое представление:

— Позвольте представиться, мэм! — При этом он вытянул руки по швам, щелкнул каблуками и умудрился мотнуть головой в стандартном офицерском поклоне. Пижон, нля! — Капитан Павел Морозов! Российские Вооруженные Силы! Старый друг вот этого вот, — кивок в мою сторону, — оболтуса. А как мне называть вас?

Выслушав ответ — причем, похоже, на американку он сумел произвести впечатление. — Пашка повернулся ко мне обратно и уже другим голосом, куда более обыденным, спросил:

— Ты где иностранку-то добыл?

Причем спросил по-русски. А с мисс Кент, как я запоздало сообразил, он общался на английском. Пусть не таком уж хорошем, как у меня, судя по ее же отзывам, но вполне понимаемом. То есть языковый транслятор у него тоже не работал, если так можно выразиться. Как и у нее.

Ох, блин, пропади оно все пропадом… Я понял, что в Поставль в ближайшее время мне не уехать. Поскольку предстояло организовать тотальный обыск Терета на предмет наличия других гостей с Земли.

Или каких-нибудь необычных предметов, которые тоже могли здесь оказаться. Каких? Откуда я знаю! Пьян же был до бесчувственности, упаси господи.

Я посмотрел на сохраняющего еще пока спокойствие капитана Российской армии Пашку Морозова и ответил с непонятным для себя самого облегчением человека, справившегося с немалой сложности задачей:

— Где взял, где взял… Купил.

Глава 3

ЭТОТ БЕЗУМНЫЙ, БЕЗУМНЫЙ, БЕЗУМНЫЙ, БЕЗУМНЫЙ ДЕНЬ…

Я не извращенец!

Сутки спустя я все еще находился в Терете…

И испытывал очень большие сомнения по вопросу, когда же я отсюда уберусь. Кроме того, все это время я не спал и в любой момент ждал Конца света или любого другого события, этому явлению равновеликого.

Представляете, какое у меня было настроение?

Впрочем, лучше изложить по порядку.

Отправив Пашку и мисс Кент спать, я, предусмотрительно нажравшись стимуляторов, со всех ног кинулся к Словинецу. И заставил его передать под мое командование все отряды городской стражи. Чего мне это стоило — это вообще отдельная песня. Только карт-бланш именем короля и то, что я являлся не кем-нибудь, а королевским магистром, помогло мне добиться своего.