Обещание страсти - Элис Маккинли

Конечно же Кэсси предупредила судебных исполнителей, что будет ждать известий от жениха.

Стоит ли писать письмо? Прочтет ли его кто-нибудь или оно канет в Лету? Может, лучше спросить совета у Лиз? Она со своей рассудительностью наверняка подскажет что-нибудь дельное. Тут Ник вспомнил, с каким непроницаемым лицом она уходила вчера из гостиной.

Черт, он не хотел сейчас думать о минувшем вечере. У него и так проблем по горло, чтобы добавлять к ним еще одну. Сейчас его куда больше волнует судьба Кэсси. Как ему теперь жить с тем странным чувством, которое он неожиданно для себя испытал всего несколько часов назад?

После долгих раздумий Ник все-таки решил написать письмо. Что он теряет, в конце концов?

Ник пошел в кухню, включил свет и сварил себе кофе. Потом, вооружившись ручкой и бумагой, сел за стол.

Вымучив несколько бессмысленных фраз, он выругался и порвал листок на мелкие клочки. Какой смысл отправлять письмо на адрес кураторов Программы, если они, судя по всему, не знают, где находится Кэсси.

Ник налил себе еще одну чашку кофе, принял душ и побрился. За последние дни они с Паркером обшарили весь город. Опознанные девушками бандиты сидели в тюрьме, без права быть выпущенными под залог.

Вернувшись в кухню уже в костюме, он положил бекон на одну сковородку, яйца разбил на другую и сунул в тостер хлеб. К тому времени, когда проснулась Лиз, завтрак был готов. В кофеварке варилась очередная порция кофе.

– Ты как раз вовремя, – сказал Ник, ставя перед ней тарелку. – Я много размышлял и решил, что мы не должны выходить из дома, пока не поговорим о вчерашнем вечере. Я чувствую себя последней свиньей. Не знаю, что на меня нашло. Прости, подобное больше никогда не повторится.

Лиз посмотрела на него поверх чашки. В уголках ее губ затаилась улыбка или ему это показалось? Она словно заглянула Нику в душу.

– Секс – это физический контакт между двумя людьми, – сказала тихо Лиз. – У нас ничего подобного не было. Думаю, нам лучше забыть о вчерашнем вечере и не изводить себя угрызениями совести из-за того, чего мы не совершали. Сегодня новый день, а вчера, это всего лишь вчера. Прекрасная яичница, Ник. Ты готовишь куда лучше меня. Слушай, мне пора бежать в «Кассандру». Вчера я позвонила коммивояжеру, и он обещал подойти перед открытием. Ты будешь дома сегодня вечером?

– Не уверен. Я позвоню. – Ник посмотрел на часы. Лиз невозможно сбить с толку. Черное для нее всегда черное, а белое всегда белое. Только факты имеют значение. – Лиз…

– Что, Ник?

– В мире нет ничего, чего бы я для тебя ни сделал. Ты мне веришь?

– Конечно, Ник. – Непроницаемое выражение, казалось, так и не покинуло ее лица.

Ему вспомнились слова Эндрю: «Лиз всегда тебя любила. Ты и сам об этом знаешь, просто боишься смотреть правде в глаза».

Паркер, одетый в легкий летний костюм, приехал в десять часов.

– Подобающий вид – хорошее впечатление. – Он улыбнулся. – Кстати, у меня есть новости. Поговорим по дороге в аэропорт.

Ник кивнул. То, что они сегодня выяснят, возможно, определит его дальнейшую жизнь. Он скрестил пальцы, как делал в детстве, когда желал, чтобы сбылось что-то хорошее.

Для чего нужна вся эта работа и деньги, если ему их не с кем тратить? Что хорошего в жизни, если тебе не с кем ее разделить? Когда Ник высказал эту мысль Паркеру, тот посмотрел на него с сожалением.

– Вы свободны в своих действиях и можете делать все, что пожелаете. Никто не осознает, что такое свобода, пока ее не отнимут. Быть живым и свободным – самое главное в жизни. Сейчас вы думаете о себе, и я вас не осуждаю. Но подумайте, от чего пришлось отказаться вашей невесте. А теперь, когда она сбежала, у нее возникла масса проблем, самая главная из которых – остаться в живых. Подумайте об этом, мистер Гилмор. Нам надо идти, – сказал он, глядя на часы.

Свобода. Ник снова и снова повторял про себя это слово, обозначающее неотъемлемое человеческое право, которого лишили Кэсси.

12

Как и сказал таксист, городок находился совсем недалеко от аэропорта. Назвать эту выжженную солнцем грязную дыру городом значило оказать ей слишком большую честь. Кэсси расплатилась, вышла из машины и огляделась, чтобы проверить, не следят ли за ней. Не заметив ничего подозрительного, она отправилась на поиски нужного адреса.

В городке не было ничего, что можно было бы назвать привлекательным. Кэсси пришли на память старые вестерны, где показывают узкие убогие улочки и деревянные тротуары. На противоположной стороне она увидела пару магазинов, аптеку и парикмахерскую. Над их витринами красовались матерчатые синие козырьки. Кэсси с раздражением подумала, что владельцы наверняка каждое утро проверяют, идеально ли они натянуты. Заблудиться в таком городе невозможно. Вдруг дверь продуктового магазина открылась, и на пороге появилась Мэри. На ее лице отразилось сначала изумление, потом растерянность и, наконец, радость. Кэсси прижала к губам палец, давая понять, что не стоит привлекать к себе внимание посторонних.

– Я так рада тебя видеть, Мэри. Пожалуйста, не плачь и тем более не смейся, не делай ничего, что может привлечь к нам внимание. Я здесь всего полчаса, но уже успела возненавидеть этот город.

– Я тоже его ненавижу и не хочу здесь оставаться. Они дали мне восемьсот долларов и сказали, чтобы я их экономно тратила, представляешь? Мне пришлось снять маленькую квартирку, но работу найти не удалось. Здесь в двадцати километрах есть город побольше, но, чтобы искать там работу, надо иметь машину. Один раз в день туда ходит автобус, но, если водитель не в настроении, он может и отменить рейс. Здесь абсолютно все не так, как мне обещали.

Кэсси кивнула.

– Знаешь, Мэри, я о многом передумала с тех пор, как сбежала. Похоже, эта самая Программа рассчитана не на таких людей, как мы с тобой. Она создана для преступников, для которых какая-нибудь провинциальная дыра, где их не найдут бывшие дружки, предел мечтаний. – Она рассказала Мэри о том, где ей пришлось провести десять дней. – Похоже, до меня там отсиживался не один десяток уголовников. Тем, кто меня охранял, было совершенно наплевать, хорошо мне или плохо. Им казалось, что я приму все их обманы как должное. Они хотят, чтобы мы делали только то, что им нужно и когда нужно, но, попробуй их о чем-нибудь попросить, увидишь, что будет. Ты хотя бы получила новое имя и документы, а мои еще не готовы. Это несправедливо.

– Что нам теперь делать?

– Тебя кто-нибудь контролирует? Ты где-нибудь отмечаешься? Как это все происходит? Меня охраняли двадцать четыре часа в сутки. Я должна была докладывать, даже если шла в ванную.

– Я отмечаюсь один раз в неделю. Меня никто не беспокоит. Да и зачем им это надо? Думаю, они считают тебя главным свидетелем.