Президенты без государств - Павел Горбунов

Был конец октября 1944 года.

Утром в кабинет без стука вошел Баймирза Хаитов, его заместитель по военным делам. Он положил на стол перед Каюмом номер «Зари», газеты, издаваемой Власовым.

— Полюбуйтесь, ваше превосходительство! Власов выступил с манифестом. Призывает всех участников национальных легионов объединиться и войти в состав Русской Освободительной Армии.

— У него ничего не выйдет. Меня избрал конгресс.

— Канатбаева тоже избрал конгресс, но он готов поддержать Власова. По указанию Гиммлера 14 ноября состоится первое заседание Комитета освобождения народов России. Позиции Гиммлера с каждым днем укрепляются. Нам трудно будет возражать, ваше превосходительство.

— Дорогой Баймирза! Вы плохо ориентируетесь в вопросах политики, да и в военных вопросах тоже, хотя вы — мой заместитель по военным делам. Достаточно того, что Розенберг против власовского эксперимента. А Розенберга поддержат Геббельс и Борман, — назидательно продолжал Каюм. — В главном управлении СС тоже есть враждующие группы. Одна, во главе с доктором Крегером, считает, что власовская компания важнее всего на свете, что власовские войска обладают большим боевым потенциалом и этим выгодно отличаются от мусульманских добровольцев. Зато другая группа придерживается мнения, что Власов вообще не сможет рассчитывать на какой-либо успех. Его солдаты перейдут к русским, да еще с развернутыми белыми знаменами. К этой группе, как мне известно, относится заместитель Бергера доктор Альт. Его поддерживают некоторые офицеры, хотя сам Бергер сторонник Власова. В таких условиях мне нечего опасаться. Пока Розенберг держится за комитеты, Власову он нас не отдаст.

Казалось, он сумел успокоить своего заместителя. Когда же тот вышел, Каюм бессильно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза: будущее виделось ему ужасным…

В середине ноября 1944 года Каюм просматривал газеты «Новое слово», «За Родину», «Зарю» и был просто ошеломлен прочитанным. Власов именовался там «вождем русского освободительного движения». Был принят Геббельсом и Герингом. А он до сих пор не мог добиться встречи с Розенбергом. Для честолюбивого Каюма это был удар.

Следующий удар Каюм получил в новогоднюю ночь. Алимов, советник командира полка (оберштурмбанфюрер СС), воспользовавшись тем, что под рождество многие немцы выехали из Словакии на родину, перебил оставшихся офицеров и увел почти весь полк к словацким партизанам в район Мулявы.

Орозов сидел в кабинете Ольцши.

— Через неделю первый выпуск в школе мулл, — потирая ладони, произнес Ольцша. — Я поздравляю и вас, Орозов! Ваша десятка военнопленных, вывезенных из Прибалтики, показала хорошие результаты в учебе. Я доволен. Половину из них думаю оставить в школе, чтобы использовать в качестве вспомогательных преподавателей. Вы молодец, Орозов, у вас есть нюх разведчика. Вообще-то, вы заслуживаете поощрения, и я награжу вас, но только после одной операции… — Ольцша выдержал паузу. — Вы полетите в тыл к русским… Не вижу энтузиазма, Орозов!

— Это опасно, — сказал Ахмат, — но я готов! Видимо, там я принесу больше пользы Великой Германии, — он выжидающе посмотрел на Ольцшу.

— Да. В этом я вижу выход из тупика. С тех пор, как главное командование группы «Зюд» отступило на запад, связь с Кокозовым прекратилась. Мы потеряли ценнейший источник информации. Его надо восстановить. Вы отправитесь во главе снабженческой группы. Ваша задача — связаться с Кокозовым, снабдить его батареями, деньгами. Вот и все. Ну и, конечно, забрать у Кокозова накопленные сведения, — Ольцша улыбнулся. — Как вы посмотрите на то, что мы сейчас отправимся на Тегелерзее?.. Подышим воздухом, пообедаем и обговорим детали.

Уже сидя за столиком в ресторане, Ольцша вернулся к разговору.

— Все это я могу поручить, Орозов, только вам.

— Благодарю за доверие. Могу ли я сам подобрать для себя двух человек?

— Конечно. Но с одним условием — это должны быть казахи. Пункт назначения — Гурьев-Эмба.

— Я подумаю и завтра сообщу вам их фамилии.

— Отпускаю вас с неохотой. — Ольцша налил вина и пригубил бокал. — Я лишаюсь в «Туркоштелле» правой руки. Но эту временную ампутацию я делаю для того, чтобы жил весь организм. — С этими словами он резко отодвинул свою тарелку, опрокинул бокал, только что наполненный вином.

Ахмат почувствовал настроение Ольцши, безвыходность его положения: «Понимаю вас, доктор Ольцша. Вам нечего докладывать наверх. Как я вас понимаю! Если вы не возобновите связь с Кокозовым, вам ампутируют голову, но уже не символически…»

— Что молчите, Орозов? Почему не закусываете? Не волнуйтесь, я думаю, что с вами ничего не случится. Когда вернетесь, я предоставлю вам длительный отпуск. Съездим в Тироль, Швейцарию. Когда-то я слыл неплохим слаломистом. Моим соперником был доктор Шломс. Вы спросите его когда-нибудь сами. Он лучше меня расскажет об этом… Когда мы завоюем Туркестан, то в горах Тянь-Шаня непременно создадим первоклассную спортивную базу. Это уж я обещаю… Мы будем в Туркестане… Вы же знаете, что я всегда держу свое слово, — глаза его заблестели, но скоро угасли: реальность была слишком безрадостна. — Пойдемте отсюда, Орозов. У меня еще остались кое-какие дела… А вы отдыхайте. Жду вас завтра ровно в восемь.

Поздно ночью Шломса разбудил телефонный звонок. Звонили из Берлина.

— Алло! Доктор Шломс у телефона… Кто говорит? Рейнер? Не сразу узнал, что-то свистит в трубке. Здравствуй, здравствуй. Какие новости? Что? Завтра прибудут? Понял, понял. Орозов и два казаха… Да, да, я все понял… Будет исполнено. Кого? Гайнталь? Ну, до встречи. Хорошо…

После разговора с Ольцшей Шломс тут же позвонил на конспиративную квартиру и предупредил хозяйку дома о скором прибытии гостей. Потом позвонил в Вену и связался с Иланкой Гайнталь.

— Это ты, Иланка? Здравствуй! Говорит доктор Шломс. Хорошо, что я тебя застал. Ты что делаешь?

— Собираюсь принять ванну. А что?

— Есть дело. Жду тебя завтра в баре. Машину пришлю.

— Все?

— Тебе привет из Берлина…

— Что он говорил?

— Сказал, что недели через две будет в Дрездене… Спокойной ночи!

На другой день Шломс пришел в назначенное место пораньше. Выпил у стойки бара рюмку коньяка. Мимо танцующих пар направился к свободному столику. Заказал еще коньяку и приготовился ждать. Тоскливые мысли обступили его.

«Двадцатого сентября 1943 года тебе следует прибыть в Берлин по важному делу», — вспомнил он телеграмму Ольцши. Слово «следует» Шломс прочитал тогда как «обязан», и старый товарищ как бы предстал перед ним в образе начальника.

— Я нашел тебе неплохое местечко… Сейчас с тобой будет говорить начальник отдела штурмбанфюрер СС доктор Грефе.

Ольцша предупредил, что Грефе — человек суровый и решительный. До присоединения Австрии проживал в Вене и принимал активное участие в подготовке аншлюса. Лично знал начальника Главного управления имперской безопасности и полиции СС обергруппенфюрера Эрнста Кальтенбруннера.

После такого вступления Ольцша повел Шломса к Грефе.

В памяти доктора Шломса всплыл образ Грефе. Это был очень высокий блондин с волнистыми волосами и узким лицом, на вид лет 35–40. Грефе начал с вопроса:

— Вам известно, что в гестапо города Дрездена на вас имеется дело, которое очень легко может привести вас в концлагерь?

Шломс вспомнил, как он тогда перепугался.

Грефе стал листать лежащие перед ним документы. Шломс подозревался в преступных связях с немецкими эмигрантами, с евреями…

— Вы хорошо понимаете, чем это пахнет?

Шломс сказал, что не чувствует за собой никакой вины.

— Тем не менее, я прошу вас подробно рассказать о своих связях с евреями.

— Собственно, рассказывать нечего… В 1935 году я окончил юридический факультет Лейпцигского университета, после чего год проработал на стекольном заводе села Шмельн в качестве помощника коммерческого директора. В 1936 году я возвратился в университет для защиты докторской диссертации. В начале 1938 года вновь приехал в Шмельн. И так как хозяин завода Артур Лазер был выслан в Голландию, а его завод национализирован, я в течение двух лет вел переписку, утрясая возникшие при этом юридические вопросы. В данном случае я выступал в роли юриста…

— Ну, хорошо… Мы вовсе не стремимся во что бы то ни стало вас упечь в концлагерь. Вы также, видимо, не горите желанием отправиться в это пекло. Мы предлагаем вам интересное дело. Согласны ли вы стать управляющим в создаваемом нами институте «Арбайтсгемайншафт Туркестан»?

Шломс торопливо кивнул. Попробовал бы он отказаться!

— Итак, институт будет находиться в Дрездене под вывеской научно-исследовательского. В действительности же там будут готовить кадры для подпольной деятельности на территории Советского Туркестана. Мы предупреждаем вас, необходимо строжайшим образом сохранять тайну во всем, что будет касаться деятельности этого института. Руководителем «АТ» назначен доктор Ольцша.