Вернуть жену. Жизнь после любви - Алекс Мара

особа. На меня обратили внимание только потому что меня задело ураганом «славы» великого Сабирова.

Знать бы, как от него избавиться, от этого урагана…

Аля понимает мои слова по-своему, раздувает щёки. Размахивая руками, дует на всё вокруг.

— Солнышко, позволь нам ещё пять минут поговорить с Тиминым папой. Возможно, мы с тобой поедем куда-нибудь на пару дней… отдохнуть.

Аля подходит к Ярославу и дёргает его за брючину.

— Я хочу поехать к Тиме. Не бойтесь, я не выйду за него замуж.

Ярослав открывает рот, но ничего не говорит и беспомощно смотрит на меня. А я что? Каждый раз его выручать? Аля обращается к нему, а не ко мне. Сабиров без проблем выступает перед инвесторами и предпринимателями, а с моей дочерью неизменно теряет дар речи.

— Э-э-э… хорошо. Если не хочешь, то не выходи за него замуж, — выдавливает из себя Ярослав.

— Тима говорит, что от женщин одни проблемы, — со вздохом поясняет Аля.

Ярослав краснеет. Приглядываюсь повнимательней… Нет, я не ошиблась, он точно покраснел. Нам обоим очевидно, от кого Тима услышал эту фразу, поэтому ему неловко.

Он откашливается, хмуро смотрит на Алю, решая, стоит на такое реагировать или нет.

— Тима неправ. Женщины очень… милые… и они приносят много радости…

Ярослав бросает взгляд на меня, проверяя, достаточно ли оправдался. Складываю руки на груди и смотрю на него с вызовом.

— Как котята? — всерьёз спрашивает Аля.

Ну да, всё правильно. Милые и приносят много радости.

Ярослав давится словами, но всё-таки продолжает попытки оправдаться.

— Ещё полезные…

— Как коровы? — продолжаю начатое дочкой.

Ярослав убивает меня взглядом, но мне-то что? Он меня не пугает. Наоборот, мне весело наблюдать, как моя малышка дочь медленно и последовательно разрушает его самообладание.

Тима наверняка подслушал слова отца, сказанные в момент гнева. С детьми надо быть осторожнее, у них избирательный слух, настроенный на плохие слова и грубости. Будет Ярославу урок.

— Тиме не следовало повторять эти слова, они несправедливые и грубые. — Ярослав завершает свою попытку оправдаться.

— Ничего страшного! — заверяет его Аля. — Я тоже больше не хочу замуж. Мама говорит, что ей всегда попадаются чудаки на букву «м», и её это бесит. — Малышка разводит руками, как будто понимает, о чём говорит.

Ярослав торжествующе смотрит на меня. Радуется, что Аля и меня тоже подставила. Ну да, подставила, это точно, будет и мне урок. Следует закрывать дверь спальни, когда разговариваю с подругами по телефону.

Однако Ярославу радоваться нечему, он и есть тот самый чудак.

Аля уходит, а мы с Ярославом смотрим друг на друга, какое-то время молчим, а потом заходимся хохотом. Позволяем себе небольшой тайм-аут в нашем противостоянии, потому что моя дочь только что обыграла нас обоих.

— Ладно, посмеялись — и хватит. Где находится дом, который ты арендовал?

Ярослав называет ближайший пригород. Идеальное место. Тихое, безопасное, семейное.

— Почему бы тебе не купить дом в этом пригороде? Это лучшее место для семьи и к тому же близко от города. Уверен, что тебе нужна именно квартира в центре?

Не знаю, откуда вылез этот внезапный и непрошенный совет, но я не сдержалась и не смогла его остановить.

— Нет, уже не уверен, — серьёзно отвечает Ярослав. — Возможно, я и куплю этот дом, если он тебе понравится.

— Я-то тут при чём? Вопрос к Тиме… и к твоей жене и дочери.

Ярослав молчит. Не кивает, не спорит, только смотрит на меня.

Я бы предпочла поехать к родителям или друзьям, но ни у кого нет достаточно свободного места, чтобы нас приютить, а маму с папой лучше не тревожить нашими проблемами.

Мне предстоит дождаться, пока Ярослав разрулит ситуацию, и я во многом от него завишу, да и что уж теперь… Он узнал о Матвее, так что поздно скрываться от прошлого.

— Когда мы поедем?

На лице Ярослава очевидное облегчение. Он явно думал, что придётся со мной спорить, уговаривать. Это странно. В наше время вторым браком и внебрачным ребёнком никого не удивишь, так почему он так сильно волнуется? Чего боится? Наверняка знает, что я ни за что не стану разговаривать с прессой.

Конечно, его жена не обрадуется наличию у него ещё одного сына, но ведь мы зачали Матвея до их свадьбы, а не после.

В любом случае пусть разбираются без меня.

— Я помогу тебе собрать вещи, — предлагает Ярослав.

— Нет, спасибо. Мы сами. Ты подожди здесь.

Собираюсь выйти из кухни, когда Ярослав говорит.

— У меня к тебе просьба. Давай на следующие несколько дней забудем о прошлом. Как будто его не было.

Забыть о том, что Ярослав бросил меня влюблённой и беременной, чтобы жениться на выгодной женщине, выбранной его родителями? Да ещё теперь притворяется, что не знал о беременности, и за что-то на меня обижается?

Ага, как же! Раз-два-три забыла.

— Если мы будем общаться строго по делу, то проблем не возникнет, — отвечаю сухо.

26

Ярослав включает радио в машине, как будто пытается заглушить то, что между нами не произносится.

Аля спит на заднем сиденье, её дыхание тихое, ровное, как будто в её мире всё спокойно. Вот и правильно, так и должно быть.

Я смотрю в окно. Дорога уходит в серую даль, и время будто вязнет в пролетающих мимо километрах. Ярослав сосредоточенно следит за дорогой. Иногда я чувствую на себе его взгляд — короткий, как выстрел, будто он проверяет, не исчезла ли я. Каждый звук в салоне машины кажется громче обычного: щёлкание ремня безопасности, скрип кресла, лёгкий вздох дочки.

Машина мчится по пустой дороге, а мы с Ярославом сидим рядом, и тишина между нами говорит больше, чем слова.

В груди клокочет раздражение, вперемешку с усталостью и странным, ненужным теплом. Наверное, это потому что Ярослав пытается нас защитить. Он нашёл для нас безопасное место, заботится о нас.

Он же и стал причиной проблемы, но хотя бы помогает, а не бросает нас одних.

Мы переглядываемся — на секунду, — и я вижу в его глазах что-то от прежнего Ярослава, которого я когда-то любила. Мягкость, наверное. Свет. Тепло. Время стёрло всё это, его корпоративный облик начищен до блеска и обезличен. Холодный, чужой. Но маска ненадолго спадает, и мягкий, открытый взгляд Ярослава как удар в сердце.

Я отворачиваюсь первой. Машина мчится дальше, а я не могу понять, чего во мне больше — ненависти или печали.

— Какой он? — вдруг спрашивает Ярослав.

Не нужно долго гадать, чтобы понять, о ком он спрашивает. О Матвее.

Мы не