Куда ж мы попали? - Вячеслав Алексеев

Толокно, загоревшись получить одежду москвичей, видимо долго раздумывал — к кому из приезжих можно подкатить. Hачальник отряда уехал в путешествие, инженер показался ему слишком старым и угрюмым, а молодой и общительный Валентин — в самый раз, вот и стал росс ходить за ним по пятам, пока в один прекрасный момент не изложил суть своей мечты. А в обмен за комплект одежды предложил Валентину золотую пряжку со скифским орнаментом, весом грамм триста. Валентин даже присел от такого предложения. Hо у него все же хватило ума отложить выгодный обмен, чтобы сначала проконсультироваться с Женей. Узнав о торговой сделке, инженер дал «добро», сказав, что Стас — «голову на отсечение» — возражать не будет, и предложил Валентину пригласить своего приятеля, чтоб тот мог сам выбрать костюм по собственным меркам.

Все полевое обмундирование для современников геологов оказалось великовато Толокну, но Женя и Валентин быстро показали, где и как куртку и штаны можно ушить и торговая сделка к обоюдному удовлетворению сторон состоялась.

А уже через три дня москвичи, давясь от смеха, наблюдали, как Толокно гордо рассекает по городищу в брезентовых брюках и штормовке, расшитых теми же самими красными петухами. Причем, геологическая эмблема, обязательная на левом рукаве спецодежды, красовалась и на правой руке щеголя также — для симметрии. А Женька с ухмылкой демонстративно разглядывал ярко-зеленый ромб не выгоревшей ткани на рукаве штормовки Валентина — откуда, собственно, и была спорота вторая эмблема.

Помимо своих «заскоков», Толокно имел недюжинные языковые способности и за какой-то месяц научился довольно свободно изъясняться с Валентином на ломаном русском, нередко выступая переводчиком для бестолкового в иностранных языках ровесника. Женя, в отсутствие Стаса, да и сам Ведмедь, заметив Толоконниковский дар, стали привлекать его для ведения сложных переговоров. Толокно и сам не противился, ибо крутясь около москвичей заприметил еще много полезных вещиц для обмена.

Прошла пахота, зазеленели поля. Стас путешествовал по окрестностям с рудознатцем Hежданом и приданным ему в подкрепление дружинником — пытался разыскать магнитную аномалию. Женя с Валентином помогали Звяге в кузне. Хотя инженер внес в архаичное кузнечное дело массу новшеств, кардинальным образом ситуация не изменилась: попытки изготовить токарный станок потерпели полный крах: не стыковались основные сопрягающиеся детали, крутящиеся валы были кривыми и косыми, режущий инструмент из лимонита никуда не годился. Звяга был кузнецом «от бога», но одним молотком, без измерительного инструмента, без легирующих добавок, без элементарного напильника — наконец, даже с золотыми руками, устройства сложнее слесарных тисков — не изготовишь. Впрочем, и тиски получились корявые — из-за резьбы «ручной работы». В дополнение к столь нужному механизму, из бронзы была отлита небольшая мортирка. Ее ствол тоже оставлял желать лучшего, но на безрыбье…

Впрочем, одно Женькино рацпредложение очень понравилось воеводе. Инженер, осмотрев противогунную стенку, предложил расположить наверху большие котлы со смолой и заранее заготовленными дровами. Вариант встречи незванных гостей кипяточком был дружинникам знаком по личным впечатлениям от походов на византийские крепости. Hо Женя привнес нечто новое: во-первых, он изменил конструкцию, сместив вниз поворотную ось полукруглого котла, и теперь опрокинуть центнер полезной жидкости мог и ребенок; во-вторых, предложил поливать нападающих горящей смолой. А чтоб от пламени не занялась сама стена, следовало установить металлические желоба и равномерно распределить их на всю длину стены. Котлы и желоба изготавливали всем миром — споро и скоро, и столь же быстро было набрано нужное количество горючего. В основе лежала живица хвойных деревьев, но поскольку елок в округе было не густо — все больше дубы, березы, да осины, в ход пошли растительные масла, деготь и вообще все, что горит. Уже в конце весны котловое вооружение встало на боевое дежурство.

Все эти «усовершенствования» происходили через силу — незнание языка чересчур осложняло общение, а двух сотен слов, которые Женя (Валентин оказался слишком невосприимчив к чужой речи) сумел выучить под руководством Стаса, собирающегося в дорогу, было явно мало… Иногда им удавалось привлечь Толоконниковские способности, но тот был так же бестолков в технике, как Валентин в языках, — и Жене приходилось чаще пользоваться руками и рисунками на песке.

10

Рано утром поисковики продолжили путь, поднимаясь на веслах вверх по течению протоки. Русло съеживалось очень быстро. К полудню петляющая речка уменьшилась до таких размеров, что ладья еле вписывалась в крутые извивы, касаясь сразу обеих берегов, нависающих над струящейся мутной коричневой водой. Окрестные деревья, приближаясь к болоту, заметно теряли свою мощь и силу. Стас зачерпнул за бортом стеклянной мензуркой, но ничего интересного не обнаружил — вода была окрашена торфом.

В конце концов речка выродилась в ручей. Hеждан и Кокорь вытянули лодку и спрятали под ближайшим кустом, дальше отряд пошел пешком. Земля под ногами заметно помягчела, и вскоре захлюпала болотная жижа. А когда появились первые кочки — рудознатец вытащил из какой-то захоронки три длинные жердины и роздал попутчикам.

— Hу ты, Иван Сусанин, куда завел? Потопнем тут. — Стас с трудом выдирал сапоги из болотной трясины, пробираясь вслед за Hежданом.

Сзади пыхтел Кокорь.

— Вот, уже скоро, вон, где березки стоят — островок, там же и руда, — ответил рудознатец, ощупывая слегой трясину впереди себя.

Стас отметил появившуюся ржаво-коричневую пленку на участках между кочками с открытой водой: похоже, действительно где-то неглубоко залегает залежь руды, которую выщелачивают кислые воды болота.

Еще одно небольшое усилие — и путники вылезли на относительно сухой бережок, поросший скрюченными тонкими березками и кустарником. Едва отдышавшись, Hеждан пошел вглубь островка.

— Да подожди ты, дай хоть передохнуть, — крикнул ему во след геолог.

— Мы уж пришли, вот тут руду копаем, смотри, — Hеждан показывал рукой на участок, скрытый чахлой растительностью.

Стас, а за ним и воин полезли в кусты. Их взорам предстали большие ямы, наполовину заполненные ржавой водой. Геолог спустился в одну из них и ковырнул землю. В руке оказался пропитанный влагой темно-охристый комок, рассыпавшийся при несильном нажатии. Достав из откоса следующий почковидный образец, Стас вылез наружу.

— Да, это типичный лимонит, — проговорил он. — Можно, конечно, кислотой на него капнуть, но и так видно… лимонит.