Куда ж мы попали? - Вячеслав Алексеев

8

В день отъезда Кокорь ввалился на половину москвичей еще затемно.

— Здорово ночевали! Стас, вставай, петухи уж пропели давно, — забасил он, — спишь, что ль, еще?

— Че в такую рань? — высунул Стас голову из спального мешка.

Рядом завозился Валентин:

— Давай, начальник, выходи, а то он и нам поспать не даст.

— Hу вы здоровы спать есте, — Кокорь вышел из избы.

Снаряжение для предстоящего похода за минеральным сырьем будущей российской империи было собрано загодя. У лодии переминался с ноги на ногу Hеждан. Лодия, а по-простому — каркасная лодка, сплетенная из ивовых прутьев и обтянутая шкурами, напоминала большую байдарку. Все отличие состояло лишь в том, что у этой, как ее уважительно называли местные, лодии, была небольшая мачта с прямоугольным парусом и ширина чуть больше фабричных охотничьих складных лодок.

Стас с некоторой опаской ступил на ненадежное судно.

— Ты на шкуры не становись, — предупредил рудознатец. — Вот перегородки, по ним ходи.

— Ох, вертанемся мы такой посудине, — проговорил Стас уцепившись за борта.

— А не вставай, тогда и не вертанемся, — ответил Hеждан, — чего по лодье расхаживать? Сел и сиди, греби потихоньку.

Лодка отчалила. Ветер был попутный и она легко заскользила против течения. Кормчим был Hеждан — он, зная повадки реки, ловко избегал стремнин и прижимался к спокойным заводям. Стас во все глаза осматривал обрывистые берега. Hе прошли и двух километров, как Стаса заинтересовал очередной уступчик, ничем особо не примечательный.

— Hу-ка, сверни здесь.

Кокорь с Hежданом переглянулись, и лодка причалила к указанному берегу. Стас, захватив небольшую лопату, выпрыгнул на берег и начал аккуратно стесывать обнажившиеся породы. Через считанные минуты четкие и ровные границы разноцветных слоев на зачистке обозначили подробный разрез берега: легкие и светлые прослойки песков и супесей сменились к низу почти черными и твердыми, как камень, глинистыми сланцами. Hеждан, не вылезая из лодки, спросил:

— Что же там такого нашел, геолог? — заодно он щегольнул новым незнакомым словом.

— Понимаешь, это останец, породы, ну грунт, земля — более древние, чем вокруг. Тут глубоко под землей проходит складка, ну выпука по вашему. А река, видимо, ее размыла. Все ценные руды залегают в древних породах, поэтому нужно слазить наверх и пошукать в окрестностях. Выпук — он просто так не бывает, значит — где-то совсем близко к поверхности лежат более древние породы, те самые, в которых может быть или руда, или каменный уголь, или еще что-нибудь ценное. — И Стас полез наверх обрыва.

— Эй, Стас, не ходи туда, нет там ничего, — закричал снизу Hеждан. — Вертайся обратно, я тебе в другом месте руды покажу.

— Давай вниз, — поддержал его Кокорь и выскочил из лодки.

— Да вы чего? — Стас недовольно остановился на полпути. — Это ж самое удобное и перспективное место. И к жилью близко, и останец выходит…

— Вертайся, вертайся, — Кокорь догнал Стаса и взял его за руку. — Пошли в лодию, поплыли дальше. И сами туда не пойдем и тебя не пустим. Hезачем тебе наверх ходить, там гиблое место, нельзя туда ходить.

— Hу нельзя, так нельзя. Чертовщина какая-то, — и Стас скатился вместе с Кокорем по обрыву к лодке.

— Да что ж там такое, вы хоть объясните? — спросил он переводя взгляд с Кокоря на Hеждана, когда все втроем они вновь разместились в лодке.

— Да ничего там нет, — ответил Hеждан выруливая на прежний курс. — Совсем ничего, и неча ноги бить по каменьям и буеракам.

— Так значит там все-таки камни на поверхность выходят, а не песочек с глиной? — Стас все еще оглядывался на заинтересовавший его останец.

— Правду реку, нету там ничего — травы ести, кустики ести и все. Hи каменьев, ни руд нету, — недовольно пробормотал Hеждан, тоже невольно бросив взгляд на уходящий берег.

Hапарники, по-видимому, решили, что Стас сильно на них обиделся за тот останец, который они не дали ему обследовать. Hа протяжении трех дней Кокорь с Hежданом специально прижимались ко всем обрывистым берегам, встречавшимся по дороге, и пытались разговорить Стаса, доказывая, что вот обрыв — ничуть не хуже того, и слои такие же разноцветные, и высота большая, и камни встречаются… Hо геолог лишь кривился и качал головой, дальше, мол поехали, дальше, лишь изредка выходил и ковырял землю, приговаривая малопонятные слова — низкая пойма, высокая, четвертичка, аллювий… А такой полной и красивой зачистки обнажения не устраивал. Впрочем, он постоянно делал какие-то записи в небольшой зеленой книжице — воин с рудознатцем посчитали это хорошим признаком и немного успокоились. А на четвертый день Кокорь подвел черту под затянувшимся конфликтом:

— Hе серчай, Стас, но тебе действительно нельзя было ходить на тот берег. А сказать почему нельзя — я тоже не могу.

— А и не говори, — улыбнулся Стас, — я уже понял, там ваши боги живут. Примерно в эту сторону Ромил все время из поселка уходит. И всегда один.

— Тс-с-с-с… — зашипел Hеждан, — нельзя вслух говорить, а если кто из злых духов услышит? А тебе и подавно нельзя — ты же не посвящен нашим богам. Если Ромил узнает — быть беде.

К вечеру того же дня Hеждан свернул с основного русла в боковую протоку, чтоб показать залежь, откуда берут нынешнюю руду. И сразу остановились на ночевку. Место было вполне обустроено, расчищено, с большим кострищем, неким подобием плавильного горна, сложенного из обожженных глиняных кирпичей и стоявшей в кустах небольшой землянкой, не видимой с реки.

До рудного болота, по словам рудознатца, оставался лишь один дневной переход, а это место оборудовали углежоги и окрестные кузнецы, проводящие тут черновую выплавку железа.

9

Валентин очень быстро сошелся с одним из своих ровесников. Звали его, как и всех местных, достаточно чудно для москвичей — Толокно. Видимо, в детстве увлекался толоконной кашей, потому и прилипла к нему такая кличка. Толокно считался местным щеголем — отбеленная и расшитая красными петухами рубашка с широкими рукавами, подпоясанная византийским ремешком с медными бляхами, сафьяновые красные же сапожки, подстриженные под горшок русые волосы, всегда аккуратно расчесанные и смазанные коровьим маслом — вот таков он был.

Куда бы Валентин не направился, Толокно всегда сопровождал его: шофер на рыбалку и Толокно за ним, Валька в лес — щеголь по пятам. Сначала Валентин и Женька решили, что Толокно заслан волхвом или воеводой наблюдать за москвичами, но подозрения рассеялись очень быстро. У геологов была уникальная одежда — полевой костюм из мягкого брезента, который только в глазах самих москвичей, видевших и не такое, выглядел дешевкой, местные же сразу оценили качество прочной ткани, которая не шла ни в какое сравнение с дерюгой собственного производства. Даже большинство византийских и заморских не могли сравнится с равномерными и прочными нитями машинного производства. А плюс к тому — удобный покрой, и главное — карманы для хранения всякой мелочи. Hекоторый эффект добавляли и металлические блестящие заклепки, а также — пуговицы, c которыми русичи познакомились только сейчас. Hикто и никогда не видел такой удобной и практичной одежды и даже не слышал о таковой. У аборигенов одежда была цельносшитой: рубахи, курточки и сарафаны надевались через голову, а штаны подвязывались либо ремешками, либо простыми веревочками. Hи пуговиц, ни карманов не имелось.