Песнь первая. Дитя Грозы - Тиа Атрейдес

Конечно, самонадеянный ублюдок поверил. Ещё бы! За последние лет двести никто и не осмеливался не то что выступать против него, а просто чихнуть в его сторону. Предусмотрительный паук по всей Империи собирал молодых Темных и заманивал к себе в обучение. Ха! Обучение! Большую часть учеников он попросту сожрал! Через полдюжины лет ученичества от неопытного мага оставалась пустая безвольная оболочка, лишь с виду напоминающая амбициозного юнца, поверившего в добрые намерения Темного. Нет, вы только вслушайтесь! Добрые намерения Темного! Так и надо идиотам.

Конечно, подобающим для себя местом Рональд считал вовсе не должность Придворного Мага при Суардисах. Ещё чего! Служить простым смертным? На свете существовал только один человек, которому Рональд готов был служить — верно, преданно и с величайшим почтением и любовью. Магистр Рональд из рода Брасетхази, разумеется. Последний отпрыск древней семьи чародеев, самой благородной крови, по сравнению с которой Император Кристис — шавка помоечная.

Пока же приходилось делать вид, что Её Высочество Ристана — глупая, вздорная, распущенная девица! — его единственный свет и радость, и изображать верного пса, и терпеть все её выходки. Но ничего, на память магистр не жаловался, и следующей после дорогого учителя в его длинном списке значилась та, что возомнила себя его хозяйкой.

Правда, ни в какое сравнение с Великим Тхемши принцесса не шла. С ней было до противного просто. Дивное чувство — ненависть! Если смешать в должных пропорциях с завистью, ущемленным самолюбием, тщеславием и властолюбием, приправить лестью и подогреть вовремя и правильно поданным слухом — какой сладкий, ядовитый коктейль! Мастерству Рональда в приготовлении подобных шедевров позавидовал бы и сам дорогой учитель, на котором, собственно, рецепт и испытывался. Ристана пила этот яд из рук доверенного Придворного Мага и пребывала в полной уверенности, что нет человека преданней и надежней. Что ж, переубеждать её магистр не намеревался.

По мере приближения к докам улицы становились все уже и грязнее, дома подступали к самой дороге, ухоженные садики сменялись крохотными клумбами и редкими деревцами. Публика на улицах менялась так же, как и дома — от изысканных колонн и мозаик, от элегантных шляпок и чинных приветствий к обтрепанным стенам и засаленным рубахам.

— Эй, красавчик! Угости даму пивом! — послышалось от распахнутых дверей таверны. Из дыма и гама прямо перед ним выскочила потрепанная девица, пошатываясь, ухватила за отворот камзола и состроила глупую физиономию — в полной уверенности, что выглядит соблазнительно.

Оттолкнув девицу, небогатый дворянчик брезгливо отряхнул одежду и кинул на шлюшку багрово мерцающий взгляд.

— Развлечемся? Я лю… — ночная пташка осеклась на полуслове и отшатнулась, призывая Светлую защитить и помиловать.

Но странному человеку уже не было до неё дела. Он уверенно шагал дальше по улице, в самую опасную часть Старого города, к принадлежащим цеху контрабандистов складам.

Оправившись и убедившись, что на неё не смотрят, девица раздраженно плюнула на мостовую и принялась выискивать следующего подходящего мужчину. Таковой вскоре нашелся, и угостил даму не только пивом, но и чем покрепче. Он даже расщедрился на полмарки, вызвав неподдельный восторг и приязнь с её стороны.

На утро хозяин таверны так и не смог её добудиться, сколько не стучал в дверь. Ругань и угрозы, изливавшиеся в адрес девицы, когда по её милости пришлось ломать дверь, иссякли, как только трактирщик оказался в комнате.

Залитая красным постель, обрызганные стены, пол и потолок. Распахнутое окно. Свежий весенний ветер, колышущий слипшиеся длинные пряди волос. Чистая серебряная полумарка на столике — единственное, что там оставалось чистого.

— Не повезло… — осеняя себя Светлым Кругом, бормотал трактирщик, накрывая то, что осталось от девицы, простыней.

А над рекой, на пристани, сидел тот мужчина, что оставил полмарки. Он смотрел на солнце, но не видел ничего, кроме красных брызг и темноты. И не повернулся, когда ему на голову опустилась дубинка — ему уже было все равно, кому принадлежат красные, горячие струйки, сбегающие по доскам в воду.

— Странный какой-то…

— Пьяный.

— А куртка пропала…

— Отстирается.

— Нет, смотри, вся порезана.

— Не повезло…

Портовым крысам и правда не повезло — то ли вино, купленное на медные монеты из кармана пьяного, оказалось слишком крепким, то ли в похлебку попала ненароком дурманная трава. Но к полуночи оба валялись в придорожной канаве. Один с ножом в печени, второй с раскроенным о камни мостовой черепом. Из-за чего они подрались, не мог сказать никто, да и городская стража не особо интересовалась. Несчастный случай — кому нужны нищие бродяги? Померли, и ладно. Не повезло.

Небогатый дворянин, на которого не повезло наткнуться разбитной девице, сидел в конторе старшины контрабандистов, то есть достопочтенного купца Феллиго, и придирчиво перебирал горку мелких предметов непонятного назначения. Косточки, бусины, кусочки дерева, камешки, перышки… высыпанные из кожаного мешочка на стол, они выглядели детской забавой, странной ерундой. Но пальцы дворянина касались их так бережно, словно эти деревяшки и загогулины были, по меньшей мере, драгоценностями короны.

— Ладно, беру.

Предметы перекочевали со стола обратно в мешочек, и дворянин поднял глаза на нервно переминающегося с ноги на ногу купца.

— Э… сто пятьдесят, ваша милость.

— Что? Да вы с ума сошли. Десять.

— Простите, ваша милость, но никак не меньше ста.

— Пятнадцать.

— Девяносто.

— Семнадцать, и не медяком больше.

— Только из уважения к вашей милости, восемьдесят.

— Уважаемый Феллиго, двадцать. И не наглейте.

— Как скажете, ваша милость, как скажете.

Купец взял со стола выложенные посетителем империалы, и, почтительно поклонившись, остановился перед ним.

— Что?

— Простите, ваша милость, но двое из моих людей погибли.

— И что?

— Выполняя ваше поручение.

— Выполнили?

— Да, ваша милость, но их семьи…

— На вашей совести, достопочтенный Феллиго. Вам уплачено полностью.

— Но, ваша милость, вы не предупредили, что у Дарниша…

— Вы не поняли? Меня не волнуют ваши проблемы с кадрами. Набираете отребье…

— Простите, ваша милость.

— Надеюсь, у вас профессионалы ещё остались? Или мне обращаться в Лигу Нищих?

— Что вы, ваша милость! Как вы могли подумать…

— «Жемчужина Фьори», послезавтра. Пусть найдут ках-бриш и гоблинову травку, фунтов пять.