След менестреля - Андрей Астахов

айн фьерр гуамм, - промурлыкала гаттьена, глядя на меня искрящимися глазами. – Солайн-лларр!

- Конечно, идем дальше. С тобой, киса, хоть к черту на завтрак!

Судя по карте, дорога, по которой мы шли, через пару поприщ должна была вывести нас к большому тракту, проложенному через эту равнину еще в незапамятные времена. Если идти этим трактом и делать в день километров двадцать-двадцать пять, то через три дня я окажусь на землях Брутхаймы. Места тут совершенно пустынные, и вряд ли орденские охотники тут частые гости. Если и стоит кого-то опасаться, так это зверья и этих, из Тумана.

А с ними мы с Уитанни справимся. Плевое дело.

***

Никогда бы не поверил что я, человек двадцать первого века, способен на такие первобытные штуки, как ночевка в зимнем лесу при морозе в десять-двенадцать градусов ниже ноля (точно не могу сказать, термометров в мире Элодриана пока что не изобрели). Между тем, две ночи пришлось поспать совершенно по-дикарски.

Рецепт для всех путников от Кирилла Москвитина: оказавшись зимой в лесу, выройте в снегу глубокую яму, разведите рядом с ней костер, желательно с подветренной стороны, чтобы дым не доставал, поешьте плотненько, выпейте пару глотков чего-нибудь покрепче для согрева, а потом устраивайтесь в яме на ночлег в обнимку с вашим персональным оборотнем, а яму накройте вашим плащом, оставив пару отдушин для дыхания. Я провел так две ночи, и вот что скажу – ни разу за последние двадцать лет я не спал так сладко и спокойно. И тепло, и безопасно. И все благодаря Уитанни.

На третий день пути погода начала портиться. Мороз спал, но зато пошел сильный снег, и идти по тракту стало тяжелее. Уитанни в своем человеческом облике начала явно уставать, да и у меня ноги болели с каждым пройденным километром все сильнее. Немного успокоило меня то, что, поднявшись по дороге на какой-то плоский холм, мы увидели в долине за холмом несколько избушек, окруженных забором – то ли ферму, то ли факторию.

- О, наконец-то! – обрадовался я. – Теперь хоть узнаем, куда пришли.

- Ллеу ньярр-найн а туата, - сказала Уитанни каким-то нехорошим тоном. – Уитанни фарр тира драннак. Мелай-на брана муин.

Я понял мою кошечку – она почувствовала запах людей, и это ей не нравилось.

- Конечно, тут есть люди, - сказал я, показав на хутор в долине. – Топаем туда, котюлечка. Горячая еда и информация именно то, что мне сейчас нужно.

Уитанни не стала спорить, но очень скоро я убедился, что она была права. Спускаясь по глубокому снегу с холма в долину, я увидел впереди на дороге какие-то темные продолговатые пятна. Когда мы подошли ближе, то увидели торчащие из сугроба у обочины дороги почерневшие и обглоданные кем-то человеческие руки и ноги.

- Тааааак, – протянул я и полез в сумку за флягой, чтобы выпить и избавиться от охватившего меня неприятного озноба. - И что это все значит?

Очень быстро я разбросал руками рыхлый снег, засыпавший трупы, и увидел пять тел, лежавших в ряд. Трое стариков, двое мужчин и женщина, и двое детей – девочка лет семи и совсем еще крошечный младенец-мальчик. Все они, кроме завернутого в рогожу младенца, были совершенно голыми – кто-то снял с них всю одежду. Смотреть в их застывшие искаженные лица без содрогания было невозможно.

- Господи ты Боже! – выдохнул я. Ноги у меня разом ослабли, захотелось сесть, но я подумал, что если сейчас сяду, то встать уже не смогу. – Это еще что такое?

На телах не было ран или увечий, кроме следов звериных зубов и птичьих клювов. Мертвецы выглядели истощенными до предела – кожа да кости, ребра торчат так, что едва не прорывают посиневшую тонкую кожу. Яснее ясного, что несчастные просто замерзли. И кто-то забрал с покойников одежду. Или же их намеренно выгнали на мороз голыми? Похоже, ответ на эту страшную загадку следует искать впереди, на ферме.

Вблизи хутор выглядел необитаемым и давно заброшенным – забор покосился, крыша избы завалилась набок, в соломенной кровле зияли огромные дыры. Окна были заколочены досками.

- Аей, - сказала шепотом Уитанни, показав на дом. – Уитанни фарр тира драннак ваиррр.

- Люди? В доме есть люди? – Признаться, я ожидал услышать что-то подобное. – Отлично, сейчас познакомимся с ними.

Дверь избы, низкая и сколоченная из неструганных досок, была заперта изнутри. Я несколько раз ударил в нее посохом, но внутри было тихо. Если бы не слова Уитанни, я бы усомнился, что в избе кто-то прячется. Но гаттьена не могла ошибаться.

Видимо, моя настойчивость возымела эффект. Я услышал тихие осторожные шаги за дверью, а потом испуганный женский голос спросил, кто стучит.

- Откройте, - сказал я. – Я знахарь, иду в Роэн-Блайн. Не бойтесь, я не причиню вам никакого вреда.

- Знахарь? – Я услышал громкий вздох. – Двенадцать Вечных, вы знахарь?

- Да, именно так. Откройте же!

Внутри началась какая-то возня, дверь дрогнула, послышался стук – видимо, сидельцы приперли дверь изнутри чем-то тяжелым. Потом дверь открылась, и я увидел грязную, закутанную в невообразимое тряпье женщину с больным исхудавшим лицом и расширенными, окруженными темными кругами глазами.

- Господин знахарь! – Женщина всплеснула руками, лицо ее задергалось, на глазах заблестели слезы. – Боги, да вас сама судьба нам послала. Входите же!

Мы с Уитанни вошли в зловонный полумрак, который едва рассеивал свет костра в очаге посреди дома. Вокруг костра сидело пять человек, одетые в лохмотья – мужчина, две женщины и два ребенка, мальчик и девочка. Увидев меня, они встали и начали униженно кланяться.

Разглядывая их, я заметил еще одного обитателя странного дома – он лежал за костром на досках, покрытых соломой. Проникшая в избу следом за мной и Уитанни волна холодного воздуха достигла лежащего, и он начал надрывно кашлять. Видимо, этот человек был болен.

- Кто вы? – спросил я, понимая, что сейчас услышу что-нибудь нехорошее.