Город потерянных душ - Кассандра Клэр

— Мам, — сказала она. — Я хотела спросить…

— О чем?

Клэри прикусила ручку. Эту вредную привычку она сохранила с тех пор, когда только училась рисовать.

— Я слышала, что при рождении Сумеречные охотники проходят защитный обряд. Что его проводят Безмолвные братья и Железные сестры. И я подумала…

— Хочешь спросить, проходила ли ты этот обряд?

Клэри кивнула.

Джослин вздохнула и провела руками по волосам.

— Да, — сказала она. — Магнус помог мне все организовать. Обряд проводился в присутствии Безмолвного брата, который дал обет хранить тайну, и одной колдуньи, замещавшей Железную сестру. Я едва не отказалась от обряда. Я так хорошо спрятала тебя, что не думала, что тебе может угрожать сверхъестественное. Но Магнус уговорил меня… и был прав.

Клэри с любопытством посмотрела на нее:

— А кто эта колдунья?

— Джослин! Вода убежала! — позвал с кухни Люк.

Джослин спешно поцеловала Клэри в лоб:

— Прости, кулинарная катастрофа. Через пять минут увидимся, да?

Клэри кивнула, а потом, когда мать вышла из комнаты, снова повернулась к письменному столу. Недочерченная руна по-прежнему занимала все ее мысли. Завершив рисунок, она окинула его взглядом. Получилось что-то похожее на руну Открытия, но это была не она. Это был простой рисунок, но в нем таилась угроза, порожденная яростью, чувством вины и бессильной злостью.

Руна была могущественной. Но хотя Клэри точно знала, как ее использовать, она не могла понять, какой от нее может быть толк сейчас. Воображение нарисовало картинку: ее машина вышла из строя на пустынной дороге, и вместо кабеля для зарядки аккумулятора она с победным видом извлекает из багажника удлинитель — вот на что это было похоже. Ей казалось, что волшебная сила смеется над ней. Выругавшись, Клэри бросила ручку на письменный стол и обхватила лицо руками.

Внутри старая больница была выкрашена в белый цвет, и все вокруг зловеще сверкало. Большинство окон были заколочены, но даже в полумраке Майя могла разглядеть детали — осыпавшуюся штукатурку на голом полу в коридорах, провода, змеящие ся по стенам, разбитые лампы под потолком и даже мышей, копошащихся по темным углам.

За спиной раздался голос:

— Восточное крыло я обыскал. Ничего. А у тебя?

Майя обернулась. Позади нее стоял Джордан в темных джинсах, зеленой футболке и полузастегнутом черном кардигане.

— У меня тоже ничего. Шаткие лестницы. Архитектура любопытная, если тебе интересно, — ответила она.

— Пойдем отсюда. У меня от этого места мурашки по коже.

Майя кивнула, радуясь тому, что ей не пришлось самой признаться в этом.

Она последовала за Джорданом вниз по лестнице, перила которой были запорошены осыпавшейся штукатуркой. Она не задумывалась над тем, почему они искали Джейса именно здесь, но не могла отрицать, что они хорошо сработались. С Джорданом было легко. Несмотря на то, что произошло между ними незадолго до исчезновения Джейса, он относился к ней с уважением, держал дистанцию и не ставил в неловкое положение. Они вышли из больницы. Недалеко от дверей в свете луны горбилось кривое деревце, ронявшее последние листья.

— Только время зря потеряли, — вздохнул Джордан.

Майя смотрела на него, а он — на заколоченные окна больницы, и ей это нравилось. Ей нравилось наблюдать за Джорданом, когда он этого не замечал. Она могла любоваться его скулами, темными кудрями, спадавшими на шею, изгибом ключицы под вырезом футболки, не боясь, что он будет от нее ожидать большего. Когда они познакомились, он был угловатым подростком с длинными ресницами, но теперь Джордан повзрослел — на костяшках пальцев появились белые шрамы, под обтягивающей футболкой двигались мышцы. Кожа Джордана все еще сохраняла оливковый оттенок, напоминая о его итальянских корнях, а ореховые глаза были все такими же, какими она их запомнила, разве что золотистые ободки вокруг зрачков выдавали в нем оборотня. Такие же зрачки она видела каждое утро, когда смотрела на себя в зеркало. И все это из-за него…

— Майя? — Теперь он смотрел на нее. — Ну, что ты об этом думаешь?

— А? — моргнула она. — Честно говоря, даже не знаю, зачем мы сюда пришли. Что Джейсу делать на бруклинской верфи? Вроде бы любви к кораблям за ним никто не замечал.

Джордан помрачнел:

— Трупы, сброшенные в Ист-Ривер, вода часто приносит сюда. На верфь.

— Мы что, труп ищем?

— Не знаю.

Джордан пожал плечами и зашагал в сторону дороги. Под ногами хрустела жухлая трава.

— Знаешь, я готов продолжать поиски только потому, что сдаваться неправильно, — сказал он.

Они шли рядом. Майя не отрывала глаза от панорамы Манхэттена, от сверкающей дорожки света на воде. Когда они вышли к неглубокому заливу Уоллабут, вдалеке показались Бруклинский мост и расцвеченный огнями прямоугольник порта на Саут-стрит. Майя чуяла затхлый запах воды, дизельного топлива и мелких животных, шнырявших в траве.

— Мне кажется, Джейс не умер, — наконец сказала она. — Просто не хочет, чтобы мы его нашли.

Джордан обернулся к ней:

— Так ты считаешь, что искать не нужно?

— Нет, — ответила она неуверенно.

Шагая, Майя вела рукой по неширокому ограждению, отделявшему асфальт от воды.

— Когда я сбежала в Нью-Йорк, я тоже не хотела, чтобы меня нашли. Но мне было бы приятно, если бы меня искали, как ищут Джейса Лайтвуда.

— Джейс тебе нравился? — спокойно спросил Джордан.

— Нравился? Ну, нет, не в этом смысле.

Джордан рассмеялся:

— Я не об этом. Хотя его обычно считают красавцем.

— Ты же не собираешься притворяться, что не отличишь красавца от урода, как это делают большинство мужчин? Уж не хочешь ли ты сказать, что для тебя Джейс и волосатый индус из забегаловки на Девятой улице на одно лицо?

— Ну, у индуса на лице бородавка, так что у Джейса есть преимущество. Если, конечно, кому вообще по вкусу стройные блондины модельной внешности.

Он украдкой взглянул на нее.

— А мне всегда нравились брюнеты, — сказала она тихо.

— Вроде Саймона?

— Ну, да. Наверное. — Майя уже давно не думала о Саймоне как о мужчине.

— А еще тебе нравятся музыканты… — Он потянулся и сорвал одинокий лист с ветки над головой. — Я — певец, Бэт — диджей, а Саймон…

— Мне нравится музыка. — Майя убрала с лица волосы.

— А что еще? — Джордан остановился, сел на перегородку и развернулся к ней. — В смысле, чем бы тебе хотелось зарабатывать на жизнь?

Она удивленно посмотрела на него:

— А почему ты спрашиваешь?

— Помнишь, откуда у меня эти штуки?