Город потерянных душ - Кассандра Клэр

Камилла молча смотрела на него.

— Привет, — сказал он.

Она кивнула и холодно улыбнулась:

— Я узнала тебя по шагам на лестнице, Александр Лайтвуд. Магнус просил тебя что-нибудь передать мне?

Алек промолчал.

— Ах, ну да, глупость сказала. Он же не знает, где ты.

— По лестнице мог подниматься кто угодно. Но ты все-таки догадалась, что это я…

— Ничего удивительного, ты же Лайтвуд. Вы, Лайтвуды, никогда не сдаетесь. Я знала, что ты не успокоишься. Письмо было необходимо только для того, чтобы пробудить воспоминания.

— Мне не нужно напоминать о том, что ты мне обещала. Или ты солгала?

— В ту ночь я сказала бы что угодно, лишь бы меня освободили. Но я не лгала. — Она наклонилась вперед; глаза ее были одновременно и яркими, и мрачными.

— Ты — нефилим, и ты, кажется, входишь в Совет. За мою голову обещана награда. Я ведь убийца Сумеречных охотников. Но ты пришел не за тем, чтобы привести их ко мне, так?

— Я хочу знать, где Джейс, — сказал Алек.

— Понимаю, — сказала она после небольшой паузы. — Но мне это неизвестно. Все, что я знаю, — это то, что его похитил сын Лилит, а у меня нет причин сохранять верность ей. Лилит больше нет. Я слышала, меня искали, надеясь выведать, что мне известно. Та к вот, теперь я могу признаться — мне неизвестно ничего. Я сказала бы тебе, где твой друг, если бы знала. У меня нет больше причин враждовать с нефилимами. — Она задумчиво поправила густые светлые волосы. — Но ты ведь здесь не за этим. Правда, Александр?

Алек почувствовал, как его дыхание ускорилось. Да, правда… Сколько раз он лежал рядом с Магнусом по ночам и считал собственные выдохи. Каждый выдох приближал его к старости и смерти. К концу.

— Ты говорила, что знаешь способ сделать меня бессмертным, — сказал Алек. — Чтобы мы с Магнусом могли вечно быть вместе.

— Да? Я так говорила? Как интересно!

— Прошу тебя!

— Хорошо. В обмен на услугу, — сказала Камилла и отложила книгу в сторону.

— Никаких услуг! Я тебя освободил, и теперь ты расскажешь мне все, что я хочу. Или я сдам тебя Совету. Они прикуют тебя цепями к крыше Института, и ты останешься там до рассвета.

Ее глаза сузились.

— Тебе меня не запугать!

— Раскрой тайну.

Она встала и провела руками по костюму, разглаживая складки:

— А ты заставь меня сделать это, Сумеречный охотник.

Отчаяние, страх и разочарование, скопившиеся внутри Алека, вырвались наружу. Он метнулся к Камилле, обнажившей клыки. У него едва хватило времени вытащить клинок серафимов, прежде чем она накинулась на него. Ему уже доводилось сражаться с вампирами, и он знал, что бой с ними — это бой с торнадо. Алек прыгнул в сторону, перекатился, вскочил на ноги и пинком обрушил на нее лестницу. Подняв клинок, он успел крикнуть:

— Нуриэль!

Клинок вспыхнул ярким светом, Камилла замешкалась, но тут же снова бросилась на него. Ее острые когти вонзились ему в плечо. Алек развернулся и попытался нанести ей удар, но она ловко отпрыгнула. Он побежал к лестнице, ведущей на платформу, но в самом конце ее прижался к стене и, когда Камилла понеслась вниз, предпринял новую атаку. Они столкнулись; она вопила и царапала его когтями, но он крепко вцепился в ее руку и не отпускал до тех пор, пока они вместе не рухнули наземь. Алек мысленно поблагодарил Джейса, который научил его кое-каким приемам. Например, подниматься в воздух, по крайней мере на несколько секунд, оттолкнувшись от любой поверхности.

Чтобы победить, ему нужно было прижать ее к земле в том месте, где на пол падали лучи света. Они катались по платформе, и он пытался достать ее клинком, но Камилла легко уклонялась от ударов. Кроме когтей, в ход пошли острые каблуки. Алек выругался, и Камилла ответила ему потоком грязной брани. Она могла бы еще долго сыпать непристойностями, но тут Алеку повезло — он заметил, что они оказались в самом центре, там, где сквозь окно в потолке проникали лучи солнца. Алек схватил Камиллу за запястье и потянул к яркому кружку на полу. Рука тут же покрылась огромными белыми волдырями — Алек почувствовал, как от нее исходит жар, — и Камилла оглушительно завизжала. Наконец ей удалось отдернуть руку, и она попыталась укусить его. Алек ударил ее локтем в лицо и рассек губу; по подбородку Камиллы потекла густая кровь.

— Довольно? Или хочешь еще? — зло сказал он и снова потянул ее руку в круг света. Раны на руке уже затягивались, воспаленная, покрытая волдырями кожа медленно розовела.

— Нет! — закричала она и начала дрожать всем телом.

И тут Алек понял, что она смеется — смеется своим окровавленным ртом.

— Я снова почувствовала себя живой, маленький нефилим. Мне следует поблагодарить тебя за славный бой.

— Отблагодари меня по-другому — ответь на мой вопрос. — Алек тяжело дышал. — Или я оставлю от тебя кучку пепла. Хватит с меня игр.

Улыбка стала еще шире. Лицо Камиллы по-прежнему было в крови, но раны уже затянулись.

— Тебя нельзя сделать бессмертным. Разве что с помощью черной магии или превратив в вампира. Но эти варианты тебя не устроят.

— Но ты говорила, что есть другой способ…

— Конечно есть. — Ее глаза лукаво заблестели. — Ты не сможешь стать бессмертным, маленький нефилим, по крайней мере так, чтобы тебя это устроило. Но ты можешь лишить бессмертия Магнуса.

Клэри сидела за письменным столом в своей спальне с ручкой в руке. Перед ней лежал листок бумаги. Солнце уже зашло, и она включила настольную лампу, чтобы руна, которую она начала чертить, вышла точной.

Когда она ехала домой, в голову ей пришло нечто необычное. Едва переступив порог, она заперлась в спальне, не отвечая на вопросы матери, и взялась за работу.

В дверь постучали. Клэри быстро спрятала листок с набросками под другой лист, чистый, и нехотя открыла дверь.

— Знаю, знаю, — сказала Джослин, подняв руку в ответ на протесты дочери, — ты хочешь, чтобы тебя оставили одну. Но Люк приготовил ужин. Тебе нужно поесть.

Клэри с укоризной взглянула на мать:

— И тебе тоже.

Как и дочь, Джослин в стрессовых ситуациях теряла аппетит, и сейчас лицо ее осунулось. Будь все по-другому, она бы паковала чемоданы, готовясь отправиться в свадебное путешествие. Но свадьба была отложена на неопределенный срок, и Клэри слышала, как мама плачет ночью за стенкой. «Это я во всем виновата» — вот о чем говорил этот плач.

— Хорошо, я поем вместе с тобой, — сказала Джослин, натянуто улыбнувшись. — Люк готовит макароны.

Клэри села за стол, надеясь, что Джослин не спросит, чем она занимается.

— Мам, — сказала она. — Я хотела спросить…