Песчаный Лотос - Долли Грей

— Как я могу прочесть что-то по глазам, если вы не смотрите на меня, Песчаный Лотос? — спросил Николас с отчаянием в голосе. — Ну же! Или я настолько отвратителен вам, что не достоин вашего минутного взора?

Он схватил ее за плечи и рывком повернул к себе. От прикосновения его горячих ладоней по телу Лаванды пробежала жаркая волна, и молодая женщина с ужасом обнаружила, что желает стоящего перед ней мужчину с невероятной силой. Против воли она взглянула на Николаса… и выдала себя с головой.

Пусть через секунду опущенные ресницы скрыли ее глаза, было уже поздно! Этого короткого мига ему хватило, чтобы прочесть все, что творится в душе женщины.

— Вы любите меня, Песчаный Лотос! — воскликнул Николас таким голосом, каким, вероятно, Колумб возвестил об открытии Америки.

Лаванда отчаянно замотала головой, мечтая обратить время вспять. Но Николас вновь торжествующе повторил:

— Вы любите меня!

Словно стремясь закрепить сказанное, он склонился к ней и его губы запечатали ее рот властным поцелуем.

Лаванда, растеряв остатки воли, всецело подчинилась ему, растворяясь в ощущении неземного блаженства. Она чувствовала крепкое тело Николаса под своими ладонями, и ей хотелось, чтобы так было вечно.

Но вот Николас отстранился. Этого мгновения Лаванде хватило, чтобы вспомнить, зачем она здесь находится. Для нее стало ясно: если поцелуи продолжатся, ей уже ни за что не устоять, поэтому выход один — бегство.

Лаванда сбросила с себя руки обнимающего ее мужчины и, сбежав по ступенькам, скрылась в саду. Николас хотел было устремиться за ней вдогонку, но передумал и лишь проводил взглядом. Не стоило торопить события…

Она вбежала в комнату Итисудзу и, тяжело дыша, упала на татами. Хозяйка дома, упражняющаяся в игре на сямисэне, отложила инструмент в сторону и удивленно взглянула на подругу.

— Что с тобой, Лаванда?

— Ридли… — только и смогла произнести молодая женщина. Она все еще не пришла в себя после произошедшего в чайном павильоне.

Итисудзу подошла к ней, обняла и, заглянув в лицо, встревоженно спросила:

— Ты вся дрожишь. Что он сделал, ударил тебя?

Лаванда отрицательно покачала головой и тихо произнесла:

— Нет. Поцеловал.

— Поцеловал?! — воскликнула Итисудзу с неподдельным изумлением. — Как это случилось?

— Я и сама не понимаю. Все произошло слишком быстро.

— Тебе надо успокоиться, — произнесла Итисудзу, оставляя ее и направляясь к дверям. — Я велю приготовить чай, а потом ты мне все расскажешь.

Оказавшись одна, Лаванда вынула шпильки, удерживающие высокий шиньон, и, освободив волосы, до этого скрученные в узел, помассировала кожу головы. Меньше всего на свете ей хотелось думать о Николасе Ридли.

Она не была наивной девственницей, и ей доводилось вступать с мужчинами в интимные отношения. Но, как правило, ни эти отношения, ни эти мужчины не воспринимались ею всерьез.

Лаванда всегда считала себя достаточно сильной, чтобы противостоять банальному влечению к красавчикам вроде Николаса Ридли. Но сейчас все обстояло иначе.

Николас был не просто красив, а чертовски красив и вдобавок умен, а это делало его вдвойне опасным… и желанным.

Лаванда впервые столкнулась с мужчиной, по характеру намного сильнее ее, и ей это нравилось. Он желает обладать ею? Что ж, она будет рада оказаться в его объятиях. Тем более что речь идет не о Лаванде Лир, а о гейше Песчаный Лотос. Однако в любом случае победа для Ридли не должна стать легкой…

— Господи, о чем я думаю?! — оборвала себя Лаванда. — Николас Ридли ненавистен мне!

Итисудзу вернулась вместе с прислугой, которая несла следом за ней поднос с чайными принадлежностями. Вновь расположившись рядом с Лавандой, гейша едва уловимым жестом отпустила служанку и, наполнив чашку ароматным напитком, протянула ее подруге.

— Выпей, это вернет тебе силы.

— Спасибо, — сказала Лаванда, принимая чай и слабо улыбаясь в благодарность за заботу.

Она видела, что Итисудзу не терпится услышать от нее подробности о свидании с Николасом, но тактичность мешает заговорить об этом, поэтому начала сама. Поведав о том, что случилось в чайном павильоне, Лаванда закончила свою речь словами:

— Я убежала, потому что боялась: если останусь, то уже не смогу сопротивляться Николасу.

— В твоем сердце расцвел цветок любви к этому мужчине, Лаванда, — произнесла Итисудзу. — Готовя ловушку для него, ты сама в нее угодила.

— Нет. Я ненавижу его, — запротестовала Лаванда, в глубине души, однако, признавая правоту подруги.

— Это слова. Ты сильная женщина, поэтому боишься признаться в своей слабости, но этого не стоит стыдиться. Любовь — прекрасное чувство. Тем более если оно взаимно.

— Как тебе не понятно, Итисудзу-сан! Николас Ридли влюблен, но не в меня, а в гейшу Песчаный Лотос. Лаванда Лир не вызывает в нем иных чувств, кроме желания унизить ее и подчинить себе, — печально произнесла молодая женщина.

— Но ведь Песчаный Лотос — часть тебя! — воскликнула гейша, ударяя в ладоши.

— Вовсе нет! Это всего лишь образ, игра. Мы слишком разные с ней. Я никогда не смогу быть такой, как она. Да и не хочу.

— Значит, ты решила отказаться от выигрыша пари? — Итисудзу, не скрывая удивления, посмотрела на Лаванду. — Николас Ридли победил?

— Ни за что! Я доведу начатое до конца, чего бы это мне ни стоило, — отчеканила Лаванда, словно давая клятву, и сжала кулаки.

— Даже ценой разбитого сердца?

Вопрос Итисудзу остался без ответа, потому что Лаванда Лир не знала его…

Когда Николас просил посла принять его, ему было неизвестно, что разговор так затянется. Вот уже больше часа он сидел в его кабинете, а окончания беседы не предвиделось.

Николас пришел, желая получить разрешение на брак с японкой, которое в аналогичной ситуации было обязательным для дипломатических служащих. Он собирался сделать предложение прекрасной гейше, как только уладит все необходимые формальности. Однако возникли непредвиденные сложности…

— Ридли, я могу предположить, что вами движет искреннее чувство. Однако советовал бы повременить и не спешить совершать поступок, способный нанести вред вашей карьере.

Посол бросил взгляд на слабо работающий кондиционер и, достав из кармана платок, отер пот со лба. За время своей службы он не раз имел дело со сложными ситуациями. Ему приходилось улаживать конфликты между правительствами, находящимися на грани войны, но тогда его не сковывало чувство неловкости, как сейчас. Вмешиваться в личную жизнь человека казалось ему постыдным, но должность обязывала.