Песчаный Лотос - Долли Грей

Отбросив одеяло, Николас сел в постели и потянулся. Сегодня в посольстве ему дали выходной, и он подумал о том, как провести его с наибольшей пользой.

Можно, как обычно, отправиться бродить по Токио. Можно съездить в Киото и посмотреть древние храмы. А можно…

Зазвонил телефон. Николас поспешно снял трубку. Консьерж снизу сообщил, что пришел посыльный и спрашивает господина Ридли из британского посольства. Распорядившись проводить его наверх, Николас надел халат и направился к входной двери.

Посыльный оказался мальчиком-японцем десяти-одиннадцати лет, смешливым и упитанным. Протянув Николасу тонкий лист бумаги, свернутый в трубочку, он замер в почтительной позе. Однако живой взгляд щелочек-глаз с любопытством следил за всем, что происходит рядом.

Подмигнув мальчишке, Николас улыбнулся и развернул послание, написанное по-японски. Еще не читая, он догадался, чья кисть выводила тушью эти аккуратные иероглифы. Лотос!

Красавица гейша писала:

Если господин Ридли изъявит желание посетить сегодня гейшу Песчаный Лотос, то он сможет найти ее в доме Итисудзу-сан.

Далее следовало время и адрес, по которому следовало прибыть в случае согласия.

Николас склонился к посыльному и произнес:

— Передай, что я принимаю приглашение и благодарю за оказанную мне честь. Ты понял?

Мальчик улыбнулся, кивнул… и не сдвинулся с места. Николас вопросительно посмотрел на него, затем вздохнул и отправился за бумажником. Европа или Азия — какая разница? Чаевые всегда остаются чаевыми…

Спустя три часа Николас вышел из такси, доставившего его к дому гейши Итисудзу, и осмотрелся. Он впервые находился в одном из «цветочных кварталов» Токио, о которых столько слышал.

То, что предстало его глазам, напоминало красочную иллюстрацию к детской книге сказок. Двухэтажные домики в окружении цветущих садов, балконы, увитые благоухающими розами, щебет скрытых зеленью птиц… Даже не верилось, что все это находится по соседству с небоскребами, скоростными шоссе и прочими достижениями современной цивилизации.

Не успел Николас подойти к дверям нужного дома, как они отворились и пожилая служанка, кланяясь и улыбаясь, предложила ему следовать за ней в глубь сада по одной из мощенных камнем дорожек. Николас не заставил себя просить дважды.

Пройдя мимо ярких клумб, женщина вдруг остановилась и, указав рукой на небольшой павильон в тени деревьев, удалилась. Когда Николас приблизился к нему, то заметил на террасе стоящую спиной гейшу в розовом кимоно с ярко-красным оби, завязанным двойным бантом.

— Я рада, что вы откликнулись на мое предложение, господин Ридли, — произнесла она и обернулась.

Николас заметил в ее руке розу на длинном стебле. Она была столь же свежа и прекрасна, как сама Лотос.

— Я не мог отказать себе в удовольствии еще раз встретиться с вами.

Николас не лицемерил. Он действительно испытал радость, увидев гейшу.

— Я польщена. Однако мне удивительно такое внимание к моей скромной персоне. Уверена, вы всегда окружены самыми очаровательными женщинами.

— Это так, но они не идут с вами ни в какое сравнение. — В его голосе прозвучала горячность, свидетельствующая об истинности слов.

— Интересно, в чем же мое преимущество? — спросила Лаванда-Лотос, бросая на собеседника лукавый взгляд из-под пушистых ресниц.

Он протянул руку и с нежностью коснулся ее шеи. Кожа была теплая и бархатистая, словно согретый солнцем персик. Женщина не отстранилась, а, наоборот, потерлась о его ладонь, как ласковый котенок, и от этого в душе Николаса возникло какое-то приятное чувство.

Склонившись, он оставил легкий поцелуй там, где мгновение назад были его пальцы, и прошептал:

— Вы — совершенство, Лотос. Я даже сомневаюсь в вашей реальности. Возможно, всему виной смена климата и мое разыгравшееся воображение. На самом деле вас не существует и я сплю.

— В таком случае возьмите эту розу. Укол о ее шипы поможет вам разобраться, где правда, а где иллюзия, — промолвила Лаванда, с улыбкой протягивая Николасу цветок.

— Вы смеетесь надо мной, Песчаный Лотос, а между тем мое сердце сжимается от страха, когда я смотрю на вас.

— Какой изысканный комплимент! — воскликнула со смехом Лаванда. — Еще ни один мужчина не говорил ничего подобного о моей внешности.

— Вы опять смеетесь, — огорченно заметил Николас. — А ведь мой страх вызван тем, что я мог никогда не приехать в Японию, не встретить вас.

— О! Теперь я понимаю, почему о вас ходят слухи как об искушенном сердцееде. Меня предупреждали быть с вами очень осторожной.

— Но кто мог сказать вам подобное? Я здесь совсем недавно и еще не успел обзавестись недоброжелателями. Однако кто бы ни был этот человек, он скорее всего сам пленен вашей красотой и поэтому спешит очернить меня перед вами.

— Это женщина, некая мисс Лаванда Лир, она тоже приехала из Англии. Я познакомилась с ней у Итисудзу-сан. По словам мисс Лир, вы оставляете за собой вереницу женщин с разбитыми сердцами.

Услышав о Лаванде, Николас скрипнул зубами от досады. Надо же! И здесь эта особа успела поставить ему подножку. Жаль, ее нет рядом, с каким удовольствием он скрутил бы ей шею!

— Вы молчите? — спросила Лаванда, печально вздыхая. — Значит, все сказанное о вас правда? Жаль…

Она повернулась к нему спиной и положила руки на деревянные перила. Замерев в ожидании, Лаванда пыталась предугадать, какой будет реакция Николаса на ее слова.

Возможно, он в ярости осыплет проклятиями пресловутую мисс Лир, то есть ее саму. Скажет, что его оболгали. А может, сохраняя достоинство, просто покинет гейшу Песчаный Лотос без единого слова… Однако Николас повел себя совершенно неожиданным образом.

Он глубоко вздохнул и тихо произнес:

— Знаете, все, что обо мне рассказали вам, правда, но только отчасти. Я действительно не лучшим образом обращался с женщинами. И видит Бог, отнюдь не горжусь этим, но и раскаиваться мне не в чем. Те, кого я, по словам мисс Лир, обидел, заслужили подобное отношение с моей стороны.

— Чем же? Неужели тем, что полюбили вас всем сердцем?

— Полюбили? — На лице Николаса возникла саркастическая усмешка. — Они любили мое положение в обществе, а не меня. Их манила перспектива стать миссис Ридли и во всеуслышание заявить о своей победе надо мной. Поверьте, я был для них не более чем приз на скачках.

— Так, значит, вы жертва?

— О нет! Кто угодно, но только не жертва. Не думайте, я вовсе не стараюсь вызвать у вас жалость. Мне только хочется, чтобы вы поняли меня и не судили слишком строго.