Песчаный Лотос - Долли Грей

Она даже и не успела понять, что происходит. Хотела крикнуть, оттолкнуть его, но ноги налились свинцовой тяжестью, в горле пересохло, а вся воля куда-то улетучилась. Осталось неземное блаженство, разлившееся по телу с необычайной скоростью.

Собрав остатки воли, Лаванда совершила невероятное усилие и еле слышно простонала:

— Пустите…

Николас разжал объятия и, отступив в сторону, насмешливо произнес:

— А вы не слишком-то сопротивлялись, мисс Лир. Мне кажется, вам даже понравилось. Может, повторим?

— Подлец! Мерзавец!

Пришедшая в себя Лаванда попыталась дать Николасу пощечину, но он ловко перехватил ее руку. Его голубые глаза смотрели на нее с вызовом.

— Из ваших уст это звучит как лучший комплимент.

— Если вы еще раз посмеете прикоснуться ко мне, я вас убью, — процедила Лаванда сквозь зубы, отходя от Николаса подальше.

— Не беспокойтесь, я не собираюсь этого делать даже за миллион фунтов, — сообщил он с нарочитой небрежностью в голосе.

Это переполнило чашу терпения Лаванды. Подавив готовые вырваться оскорбления, она гордо вскинула подбородок и произнесла, многозначительно посмотрев на дверь:

— Думаю, в данный момент вам лучше уйти, Николас Ридли. Надеюсь, мне больше не представится случая лицезреть вас здесь когда бы то ни было еще.

— Уверяю, это желание взаимно, — сказал Николас, направляясь к выходу.

Убедившись, что он ушел, Лаванда села в кресло, чтобы обдумать произошедшее. Поведение Ридли стало для нее полной неожиданностью. Она и не подозревала, что он столь бурно отреагирует на слова, которые Песчаный Лотос якобы услышала от нее. Даже слишком бурно…

Лаванда все еще ощущала на губах стремительный поцелуй Николаса. Он предназначался для того, чтобы унизить ее, и сильно отличался от нежных ласк, подаренных гейше Песчаный Лотос несколько часов назад. И это злило Лаванду.

— Ты сильно раскаешься в своем поступке, Ридли. Теперь меня не будут мучить угрызения совести, потому что ты заслуживаешь все, что я приготовила для тебя, самодовольный, самовлюбленный…

— С кем это ты тут разговариваешь? — поинтересовался сэр Роберт, входя в гостиную и удивленно осматриваясь по сторонам. — Хидэмаро сказал, что приходил Ридли.

— Он уже ушел, дядя Берт.

— И ты не предложила ему остаться на ужин? Где же твое гостеприимство, Лаванда?

— Не думаю, что это явилось бы удачной идеей. У него были дела, и он спешил, — сказала Лаванда, стараясь не смотреть дяде в глаза. Она не хотела, чтобы тот догадался о бурной ссоре, произошедшей между ней и Николасом.

— Надеюсь, вы не поругались… как обычно? — Он с подозрением взглянул на нее. — Хидэмаро сказал, что слышал шум.

— Так, чуть-чуть.

— Не знаю, как ты надеешься расположить Николаса Ридли к себе, если постоянно споришь с ним?.. Хотя, возможно, я несколько отстал от жизни и теперь именно таким образом поступают молодые женщины, желая привлечь внимание мужчин.

— Я вовсе не стремлюсь привлечь его внимание, — произнесла Лаванда с таким выражением лица, словно ее заподозрили в чем-то выходящем за рамки приличий.

— Тогда я ничего не понимаю. — Сэр Роберт развел руками, — Ты же сама говорила, что собираешься выиграть пари.

Лаванда глубоко вздохнула и тряхнула головой, убирая челку со лба.

— Я и сама уже ничего не понимаю…

Выйдя из отеля, Николас сел в такси, вызванное для него швейцаром, и в раздражении хлопнул дверцей. Черт бы побрал Лаванду Лир! Едва ли в его жизни будет какая-либо другая особа, способная вызвать столько негативных эмоций разом.

Николас вспомнил, как разозлилась она, когда он насильно поцеловал ее. Какие молнии метали глаза своенравной брюнетки, когда ему удалось показать ей, на чьей стороне сила в их противоборстве. Что может быть лучше, чем уязвить женщину, привыкшую насмехаться над сильной половиной человечества!

Конечно, унизить Лаванду вовсе не входило в первоначальные планы Николаса, он желал лишь высказать все, что думает о ней. Она сама спровоцировала его, оклеветав перед японкой.

Скрипнув зубами, Николас подумал, что никогда ни при каких обстоятельствах не поднимал руку на женщину, но для мисс Лир с удовольствием сделал бы исключение…

Назвав шоферу адрес, по которому его следует отвезти, Николас постарался успокоиться и настроиться на мысли о чем-нибудь приятном. Например, о предстоящей встрече с Песчаным Лотосом.

Тут же в его голове возник образ изящной гейши, и сердце трепетно забилось в груди, точно начиная отсчет времени, оставшегося до свидания с ней.

— Я влюбился? Неужели это произошло и со мной? — прошептал он, прислушиваясь к своим чувствам.

Его несказанно поразило открытие, что и он, Николас Ридли, известный своим самообладанием и бесстрастностью, оказался уязвим для столь изысканного яда, как любовь.

— Невероятно, — продолжал он разговаривать сам с собой. — Странная двойственность ощущений. Мне хочется излечиться от этого безумия, но одновременно и сохранить его…

Шофер-японец с удивлением взглянул на него в зеркало, не понимая, с кем может вести беседу пассажир, если кроме них двоих в машине никого больше нет.

— Господин что-то сказал? — поинтересовался он у Николаса.

— Вовсе нет. Вам послышалось.

Подобное внимание со стороны водителя несколько смутило Николаса, и весь путь от Акасаки до Раппонги он старательно контролировал себя…

Две встречи в посольстве, телефонный разговор с министром в Лондоне и еще великое множество неотложных дел помогли ему не думать о Песчаном Лотосе в течение оставшегося дня. Зато вечером, когда Николас оказался предоставленным самому себе, мысли о прекрасной гейше вновь принялись одолевать его.

Что же делать? — недоумевал он, расхаживая по комнатам с самым озабоченным видом. Женщины нравились мне всегда, я влюблялся, в меня влюблялись, но терять голову… Нет, это невыносимо! Я же видел прекрасную Лотос всего пару раз! Не может ведь и в самом деле то, что я испытываю к ней, быть любовью?.. Одержимость!

Николас обрадованно замер на месте. Найденное им определение для своих чувств к красавице гейше вернуло ему утраченное было спокойствие. Когда знаешь, что за болезнь поразила тебя, бороться с ней намного легче. А он теперь знал. Однако…

Однако одержимость — это ослепление страстью, неподдающееся контролю разума вожделение, продолжил рассуждать Николас. Когда нельзя объяснить себе, почему тебя со страшной силой влечет именно к этому человеку… А ведь мне прекрасно известно, чем так манит меня Лотос. Я пленен ее женственностью, тактичностью, умом, который она не демонстрирует, как нувориш свои многотысячные бриллианты…