Святыни - Майкл Скотт

Низкорослый человек с озадаченным видом перебирал карточки, наугад вытаскивал их из ящика, просматривал, неторопливо подбираясь к букве "М".

«Грегори Мэттьюз».

Даже не моргнув, Элиот перешел от буквы "М" к следующим секциям. Он успел обратить внимание на крупного мужчину с усталым лицом, стоявшего перед столиком медсестры, на молодую женщину за его спиной, и инстинкт подсказывал ему, что оба они из полиции. Элиот слегка подвинулся, отворачиваясь от них и низко опустив голову.

— Где он? — резко спросил мужчина.

Элиот наугад вытащил очередную карточку.

Медсестра подняла глаза и собиралась было запротестовать, однако женщина показала удостоверение, и Элиот утвердился в своих подозрениях.

— Мистер Мэттьюз выписался два часа назад, — быстро ответила медсестра. — Доктор Сегарра пытался остановить его... — начала было она объяснять, однако двое полицейских уже направились к выходу.

Элиот засунул интересовавшую его карточку под мышку и быстро пошел по коридору в противоположном направлении. Куда собирался мальчишка? Насколько было известно Элиоту, у парня не осталось родственников в Англии, и друзей было не так уж много. Роберт Элиот мрачно ухмыльнулся: ему сразу стало ясно, в чем дело: если бы он оказался на месте мальчишки, он прежде всего захотел бы получить ответы на свои вопросы. Только вот ответить на них могла одна Джудит Уолкер. Низкорослый человечек взглянул на часы; сейчас все должно было уже закончиться... и Грег Мэттьюз никогда не найдет ответов.

Глава 16

Поиски адреса Джудит Уолкер заняли добрую половину дня. Сперва Грег выписал все адреса с фамилией Дж.Уолкер из телефонного справочника, затем сверил с ними список читателей, но в конце концов ему удалось добиться своего и получить столь необходимый адрес.

Грег Мэттьюз блуждал по улицам города, глубоко засунув руки в карманы измятого костюма.

Хрупкая, болезненная женщина с серебристо-седыми волосами... она принесла смерть и разрушение в его дом.

Хрупкая, болезненная женщина с серебристо-седыми волосами, которую он сам привез к себе домой.

Он был виновен.

Грег покачал головой. Нет, здесь не было его вины: винить в том, что случилось, следовало Джудит Уолкер.

В этой части города улицы казались совершенно одинаковыми. Ровные ряды послевоенных домов с эркерами и мезонинами, металлическими ограждениями и разноцветными надписями «ПРОДАЕТСЯ» в каждом третьем фасаде. Но Грег сразу же узнал нужную ему улицу Преследовавшие его кровавые видения отступили, и к нему вернулось спокойствие и ясность мысли.

Второй дом от конца. Именно так она сказала водителю такси.

Он толкнул ворота, их створки описали короткую дугу на песчаной дорожке. Подойдя к двери, Грег помедлил, держась рукой за медную ручку. К нему вновь подступили неясные страшные образы, и тогда он решительно поднял и опустил львиную голову. Эхо от удара молотка разнеслось по всему дому. До Грега донеслись звуки борьбы, и он постучал снова. В доме воцарилась тишина.

Грег приоткрыл створки почтового ящика.

— Джудит Уолкер, это я, Грег Мэттьюз. Я знаю, что вы здесь.

Через открытую щель почтового ящика наружу вырвался запах, а вернее, смесь запахов: экскрементов, пота и горьковато-металлического запаха крови. Неясные образы внезапно соединились в сознании Грега, ему померещилось, будто он снова оказался в собственном доме, будто он стоит на пороге прихожей, вдыхая такие же точно запахи, такие чуждые... такие ужасающие.

— Джудит!

Он надавил рукой на входную дверь и толкнул ее вперед. Дверь бесшумно распахнулась.

Прошло еще одно мгновение, и боль отступила.

Лица гримасничавших и ухмылявшихся юнцов слились в одну неопределенную, почти что абстрактную маску, комната таяла и расплывалась, стены и пол слились в странную поверхность, то и дело изменявшую свой цвет. Как ей казалось, она довольно долго наблюдала за изменением цветов, пыталась сконцентрировать на них свое внимание, словно забыла, что находится в подвале варварски разгромленного дома, в окружении пытавших ее юнцов...

Они искали меч, сломанный меч.

Меч.

Сломанный меч.

И меч отозвался. Словно луч света засверкал перед глазами измученной старухи. Джудит Уолкер сосредоточила все внимание на этом луче, вошла в него, и, озаренная его сиянием, вернулась на много лет назад, в годы своего детства. В то время, когда из всей Британии были выхвачены тринадцать детей, когда их перевезли в глухую деревню среди тенистых гор для того, чтобы они выполнили древнее предопределение.

Какой-то крошечной частью своего сознания, она понимала, что теперь боль стала сильнее, сильный запах горевшей плоти заставлял ее дыхание прерываться. Это горело ее собственное тело.

Очертания меча начали слабо мерцать, расплываясь, затем снова застыли.

В плясавших языках пламени Джудит отчетливо увидела лицо бродяги, одноглазого старика с неприятным горьковато-кислым запахом изо рта, который вручил тринадцати ни в чем не повинным детям древние реликвии и нашептал им колдовские тайны. Уже тогда ей хотелось понять, почему именно ее тот человек выбрал, чтобы вручить ей древний меч... теперь же ей хотелось знать, за что она принимала ужасные пытки... за что на ее долю выпало так много мучительной боли... за что...

— ЗА ЧТО?

Крик остановил Грега возле подножия лестницы, и волосы зашевелились у него на затылке.

— Джудит!

Он взялся за ручку двери под лестницей, затем прижался лицом к дереву. Здесь сильнее ощущался запах крови и выделений, к которым примешивалось что-то еще... Тяжелый едкий запах горелого мяса.

— Джудит! — закричал Грег, толкая дверь вперед.

— Джудит!

Одноглазый старик повернул голову. Левая половина его лица была, как всегда, скрыта полями надетой набекрень старой шляпы. Неужели это он назвал ее по имени?

— За что, мистер Эмброз, почему?

За прошедшие пятьдесят лет она не забыла его имени.

— Джудит!

— Потому что вы Хранители Святынь. В ваших жилах течет кровь проклятых, конечно, сейчас она уже ослабела, однако, повторяю, она течет по вашим жилам. Вы потомки тех избранных, которым было предназначено держать у себя Святыни и сохранять землю предков. Только их потомки достойны хранить Священные Реликвии.

— Джудит!

Чей-то голос пробился сквозь ее галлюцинации и заставил ее вновь ощутить боль.

— Боже милосердный!

Грег обеими руками зажал рот, преодолевая подступившую тошноту. В тусклом свете единственной лампочки он увидел перед собой нечто, гораздо больше напоминавшее куски мяса в витрине мясной лавки, чем респектабельную леди. Кожа была содрана с живого еще тела и валялась тут же тонкими, как бумага, полосами на залитом кровью полу. Мышцы блестели от крови, а в некоторых местах плоть, изрезанная слишком глубоко, особенно на груди, обнажала белые кости.