Святыни - Майкл Скотт

На другом конце страны подняли трубку, и на линии послышалось глухое шуршание. Зная по предыдущему опыту, что никто ему не ответит, Элиот заговорил первым.

— Я нашел молодого человека. Сейчас он в больнице, в шоковом состоянии. Вскоре я навещу его.

— А... искомый предмет?

По временам, когда ему удавалось сконцентрироваться, Элиоту казалось, что он мог бы верно определить акцент говорившего. Может быть, западный? Уэльский? Ирландский? Однако на самом деле все его попытки оставались бесплодными: ему не удавалось вычислить его таинственного нанимателя.

— Предмета в доме не оказалось, и сегодня ночью я обыскал его офис. Там тоже ничего нет. Так или иначе, я поинтересуюсь у него самого, когда увижу его.

— Непременно сделайте это. Я убежден, что, увидев вашу работу, он должен был понять, что мы не шутим. Думаю, что он нам поможет.

Связь оборвалась, и Элиот осторожно положил трубку на рычаг. Во вторник утром Элиота не было в том доме. Он не знал, что именно там произошло, его алиби многие могли бы подтвердить. Однако он видел копию полицейского отчета, а кроме того, ему передали для личной коллекции копии цветных фотоснимков размером десять на восемь. Выходя из телефонной будки, он подумал, что будет весьма удивительно, если молодой человек согласится им помочь. Безусловно, уничтожение всей семьи было крупной ошибкой, одного или двух ее членов могло бы оказаться вполне достаточно для достижения результата. А теперь парню нечего терять.

Из своего опыта Элиот вынес твердое убеждение в том, что люди, которым нечего терять, становились опаснейшими врагами.

Глава 15

Джудит Уолкер сидела на скамейке в парке, крепко обхватив руками сумку, которую она держала на коленях. Сумка была тяжелой — ведь на дне ее лежал обломок древнего меча. Джудит сидела на этой скамейке с самого утра, и взгляд ее был прикован к блестевшей металлическим блеском поверхности небольшого грязного пруда. Стоило пожилой женщине прикрыть глаза, как ей сразу же отчетливо представлялось, будто она раскрывает сумку, достает оттуда увесистый сверток и забрасывает его в самую середину пруда; в этих видениях из воды не поднималась рука, хватающая сверток, и он бесследно тонул.

Однако даже если бы Джудит решилась на подобный поступок, она уже ничего не смогла бы изменить.

В шестичасовом выпуске новостей Джудит услыхала о несчастном случае, произошедшем с семейством Мэттьюз, — «утечка газа погубила целую семью» — однако пожилая женщина сразу же поняла, что это не было несчастным случаем. Погибла вся семья... и ради чего? Ради ржавого обломка металла. Возможно, мудрее всего было бы забросить его на середину пруда, чтобы он сгинул под водой.

Джудит запустила руку в сумку и сквозь старые газеты нащупала металл. Как только она коснулась свертка, в ее пальцах, пораженных артритом, возникло теплое покалывавшее ощущение, волна тепла пробежала по запястью, укрепила всю руку. Нет, то, что лежало на дне сумки в бумажном свертке, вовсе не было ржавым обломком металла. Это был Дирнуин, сломанный Меч.

Обломок металла железного века, реликвия древности.

Одна из Святынь Британии.

Пальцы Джудит медленно ощупывали ржавый металл, однако она ощущала теперь гладкую отшлифованную металлическую поверхность. Золотая проволока обвивала покрытый кожей и украшенный кварцем эфес, вдоль лезвия пролегал глубокий паз, металл был зазубрен лишь в одном месте над эфесом. Джудит открыла глаза, чтобы взглянуть на бесформенный обломок ржавого металла.

Для того, чтобы завладеть этим сокровищем, кто-то готовился убивать.

В страшных мучениях погибли уже по крайней мере пятеро Хранителей Святынь. Самым последним умер Ричард Фентон — самонадеянный, агрессивный, двоедушный Ричард, который баснословно разбогател на послевоенном черном рынке. Ричарда убили в тот же день, когда напали на нее; возможно, они добрались до Ричарда именно потому, что ей удалось спастись.

Кто-то собирал Святыни — но зачем? И зачем требовалось убивать Хранителей с такой жестокостью, если только это не являлось частью какого-то древнего ритуала? В те далекие времена, когда Святыни появились на свете, каждая из них в отдельности и все они вместе обладали неслыханным могуществом, были наделены частью могучей древней силы, которая связывала их с первобытным прошлым Британии. В процессе своих исследований Джудит узнала, что на многих реликвиях лежало проклятие крови и плоти, благодаря которым усиливалось их могущество...

Осененная страшной догадкой, Джудит застыла, и ее сердце внезапно быстро забилось. Кто-то будил в Святынях древнее могущество.

В одной из легенд говорилось о существовании ритуалов, которые могли разбудить Святыни, восстановить их древнюю силу, вернуть их к жизни. Когда-то ритуалы были известны королям, правители Земли бриттов занимались древней черной магией и правили благодаря Святыням. Но по прошествии многих веков Святыни оказались разбросанными, и ритуалы позабылись. Однако Джудит нашла свидетельство того, что Генрих VIII и его дочь Елизавета использовали некоторые из ритуалов. Генрих играл на Шахматной Доске Гуенддолау, Елизавета носила Красный Плащ, а ее колдун Джон Ди владел Кубком и Тарелкой Ригенидда, которые пропали после его смерти. Существовало предположение о том, что Генрих VIII принес в жертву по меньшей мере двух своих жен и купал хрустальные фигуры в их крови, а кроме того, до наших времен дошел слух и о том, что Елизавета повелела умертвить лорда Эссекса — а возможно, и свою единокровную сестру, королеву Марию, с целью сохранить древние ритуалы и закрепить таким образом свое положение правительницы.

Разбудить Святыни могла только кровавая жертва, но не всякая жертва годилась для этой цели: они требовали крови могущественных людей. Когда-то в древности лишь кровь королей могла вдохнуть жизнь в реликвии, а теперь, по-видимому, для этого нужно было пролить кровь Хранителей, унаследовавших Святыни.

Джудит поднялась со скамейки, поморщившись от боли в бедре, и начала долгий путь вокруг пруда, направляясь к воротам парка. Она должна была предупредить оставшихся в живых Хранителей.

Роберт Элиот не спеша шел по больничному коридору и размышлял о власти белого халата. Он наклонил голову, а руки засунул глубоко в оттопырившиеся карманы. Униформа дает больше власти, больше авторитета, чем что-либо другое.

Возле поста медсестры Элиот остановился и, наклонившись над столом, стал перелистывать карточки пациентов. Молоденькая медсестра, занятая переписыванием данных о состоянии больных, даже не взглянула на него.

Низкорослый человек с озадаченным видом перебирал карточки, наугад вытаскивал их из ящика, просматривал, неторопливо подбираясь к букве "М".