Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

Голос Коннолли, до сих пор спокойный, внезапно задрожал, готовый сорваться.

— Попробуй представить себе ужас этого открытия, мои чувства в тот момент, когда я понял, что каждый мой поступок, каждая мысль или желание, промелькнувшие в моем мозгу, становятся достоянием другого существа. Ясно, что это означало конец всякой нормальной жизни. Мне пришлось без объяснений покинуть Рут. К тому же Мод начала меня преследовать, и стало совсем худо. Она бомбардировала меня письмами и телефонными звонками — это был сущий ад. Я не мог бороться с ними обеими и уехал. И потом, я думал, что на Сирене для него найдутся другие развлечения и он оставит меня в покое.

— Теперь понимаю, — мягко произнес Пирсон. — Так вот чего он ищет! Что-то вроде телепатического локатора — никаких удовольствий, кроме наблюдения…

— Смеешься… — сказал Коннолли без всякой обиды. — Но подытожил ты все это на удивление точно, как всегда. Не знаю, читал ли ты что-нибудь насчет того, что телепатия в известном смысле не зависит от времени. Я знаю, что это так. Омега не является нашим современником, он находится в будущем, страшно далеко от нас. Раньше я думал, что он один из последних представителей человечества, поэтому и дал ему такое имя. Но теперь я в этом не уверен: быть может, в его время во вселенной будут существовать мириады различных человеческих рас, одни все еще прогрессирующие, другие — разлагающиеся. Его народ, в каком бы веке и где бы он ни жил, достиг предназначенных ему высот и низринулся с них в такие бездны, какие недоступны даже диким зверям. В нем есть что-то от Зла, Джек, — настоящего Зла, с которым большинству людей не суждено столкнуться ни разу за всю жизнь.

Джек, ты когда-нибудь задавался вопросом, что останется делать человеческому роду, когда наука познает все, когда не будет больше неисследованных миров, когда все звезды раскроют свои секреты? Один из ответов — Омега. Надеюсь, этот ответ не единственный, иначе все, к чему мы стремимся, лишено смысла. Надеюсь, он и его народ — всего лишь раковая опухоль на теле пока еще здоровой вселенной, но кто может убедить меня в этом?

Они ублажали тело, пока оно не стало бесполезным, и поняли свою ошибку слишком поздно. Может, они, как некоторые из нас, думали, что смогут прожить одним интеллектом. А может, они бессмертны, и тогда это — их неизбежное проклятие. Веками их разум разъедал немощные тела, ища избавления от невыносимой скуки, и наконец нашел последний возможный выход: отправиться в более жизнеспособное прошлое и паразитировать на чужих эмоциях.

Сколько их, подобных ему? Быть может, это объясняет все так называемые навязчивые идеи. Как эти существа, должно быть, рыщут по прошлому, чтобы утолить голод! Представь, как они кружат, будто черное воронье, над приходящей в упадок Римской империей, как теснятся вокруг сознаний Нерона, Калигулы и Тиберия! Может быть, Омеге не удалось отхватить такой лакомый кусок. А может, он лишен выбора и ему приходится владеть тем умом, с которым возможен контакт, и переходить к другому, когда представится случай.

Конечно, эти догадки пришли ко мне далеко не сразу. Кажется, Омеге приятно сознание того, что я отдаю себе отчет в его присутствии. Я думаю, со своей стороны он намеренно помогает мне преодолевать барьер. Именно поэтому в конце концов я увидел его.

Коннолли зажег сигарету и глубоко затянулся.

— Можешь представить себе комнату без стен? Он находится как бы в полом яйце, окруженный голубой дымкой, которая все время дрожит и вихрится, но никогда не меняет своих очертаний. У этой комнаты нет ни входа, ни выхода — и гравитации в ней тоже нет, если только он не научился ее преодолевать. Потому что он парит посередине, в круге из коротких цилиндров с рифленой поверхностью, который медленно вращается в воздухе. Я думаю, это какие-то машины, а он ими управляет. Однажды позади него повис большой овальный предмет с изящными человеческими руками. Наверное, это был просто робот, хотя руки и пальцы казались живыми. Они ласкали и поглаживали его, как ребенка. Это было отвратительно…

Ты когда-нибудь видел лемура или похожего на призрак долгопята? Он почти такой же — кошмарная пародия на человека, с огромными, злобными глазами. И еще одна странность — не таким представляешь себе путь эволюции — у него прекрасный мех, такой же голубой, как и комната, в которой он живет. Всякий раз, когда я вижу его, он находится в одной и той же позе: свернувшийся калачиком, как спящий ребенок. По-моему, ноги у него полностью атрофировались; может быть, и руки тоже. Только мозг все еще действует, выслеживая в веках свою жертву.

Пирсон поднялся с валуна, на котором сидел, и содрогнулся. Ночь становилась прохладной, но это было ничто по сравнению с тем чувством внутренней беспомощности, которое охватило его во время рассказа Коннолли.

— Я буду искренен, Рой, — медленно начал он. — Конечно, я тебе не верю. Но раз ты сам веришь в Омегу, раз для тебя он действительно существует — я тоже буду считать его в этом смысле реальным и бороться против него вместе с тобой.

— Может статься, что это опасная игра. Откуда мы знаем, на что он решится, когда его припрут к стенке?

— Такого шанса я не упущу, — ответил Пирсон и стал спускаться с холма. Коннолли, не возражая, последовал за ним. — Между прочим, а что ты сам собирался делать?

— Расслабиться. Избегать сильных ощущений. Прежде всего, держаться подальше от женщин — Рут, Мод и всех остальных. Это трудная задача. Не очень-то легко ломать привычки, с которыми давно сжился.

— Охотно верю, — сухо отозвался Пирсон. — И что, удавалось тебе это до сих пор?

— Прекрасно удавалось. Ты знаешь, собственная жадность мешает ему добиваться своего. Она приводит к тому, что меня одолевают тошнота и чувство отвращения к самому себе, стоит только подумать о сексе.

Вот он, ответ, озарило Пирсона. Он ни за что бы этому не поверил, но прошлое Коннолли наконец-то дало о себе знать. Омега был всего-навсего воплощением совести, олицетворением вины. Если Коннолли поймет это, Омега перестанет ему являться.

Пока друзья спускались к поселку, Пирсон поделился с Коннолли своей догадкой. Когда он кончил, тот отпустил короткий невеселый смешок.

— Ты рассуждаешь логично, однако друг друга нам не переубедить. Ты и представить себе не можешь, насколько Омега для меня реален. Он реальней тебя: когда я закрываю глаза, ты исчезаешь, а он остается. Должно быть, он знает все, что со мной будет — вся моя жизнь лежит перед ним подобно книге, в любое место которой он может углубиться, если захочет. Наверное, меня ждет что-нибудь особенно приятное для него. Иногда… иногда мне кажется, что это моя смерть.