Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

Он выключил рацию, и через мгновение «Особая модель КМ» пронеслась мимо нас. Это был вибрирующий вой, отозвавшийся эхом где-то внутри моей головы. Это был стремительный, мощный порыв ветра, который всколыхнул папоротник и вывернул наизнанку листья кустов. Это была черная тень в ночи, промчавшаяся мимо, а затем вой ее стал затихать вдали одновременно с поднятым ею ветром.

Лазир вывел патрульный автомобиль на дорогу; взвизгнули колеса на повороте, мы стали набирать скорость, и он крикнул мне:

— Этот болван не включает фары, когда луна полная!

Как и было запланировано, мы тоже ехали с выключенными фарами, чтобы Джо Ли не заметил ловушки, пока не будет слишком поздно. Я потуже затянул ремень безопасности и стал смотреть на дорогу, залитую светом луны. Лазир предупредил, что мы достигнем другого конца участка минут за десять или чуть меньше. Все вокруг было похоже на негатив — белый свет, черные деревья и кусты и никаких серых полутонов. Мы быстро набрали предельную скорость, и тяжелый «седан» стал казаться до странности легким. Он словно несся на цыпочках, колеблясь и пританцовывая, и шума двигателя не было слышно за ревом ветра. Я гадал, что случится, если Джо Ли остановит свою машину где-то там, в темноте, и пытался разглядеть впереди зловещий черный силуэт его «Особой модели».

Скоро я увидел далекий красный огонек другого «седана», а потом — яркий овал, высвеченный его фарами на кустарнике у обочины. Когда мои глаза настроились на этот свет, я перестал видеть дорогу. Мы неслись вперед с жуткой скоростью. Лазир вдруг включил фары и сирену. Мы ожидали увидеть Джо Ли, развернувшего машину и пытающегося проскользнуть назад по узкой дороге, и готовились запереть его и покончить с этими ночными играми.

Но ничего подобного мы не увидели. Лазир нажал на тормоз. Выругался. Мы остановились футах в десяти от другого патрульного автомобиля. Из тени вышли Макколлум и Гейдерс. Мы с Лазиром отстегнули ремни и выбрались из машины.

— Мы ничего не видели и не слышали, — сказал Фрэнк Гейдерс.

Лазир подвел итог:

— Ладно. Я тоже без света ехал. Может быть, он заметил вашу мигалку и сразу свернул влево за обочину, спрятался так далеко, насколько смелости хватило. А я просквозил мимо. Тогда он развернулся и двинул обратно, откуда приехал, и теперь животики надрывает со смеху. Есть еще возможность, что он забрался чересчур далеко и увяз в канаве. И третий вариант, что он вообще пропал: крутанул баранку и улетел футов за триста в болото. Так что возвращаемся обратно и смотрим. Я поеду впереди, очень медленно, и буду светить своим прожектором вправо, а вы влево. Ищите машину или пролом в кустах.

Лазир вел машину на такой низкой скорости, что мы одолели восемнадцатимильный участок дороги только за полчаса с лишним. Потом он съехал на проселок, где мы ждали сначала. Он казался подавленным и вместе с тем удовлетворенным.

Полицейские еще немного посовещались, а затем Лазир отвез меня к зданию суда, где я оставил свой автомобиль. На прощание он сказал:

— Мы придумаем что-нибудь похлеще, и тогда я вам позвоню. Наверно, вы захотите посмотреть, чем все кончится.

Я покорно отправился в Лодердейл.

Несколько дней спустя, ясным воскресным утром, Лазир позвонил мне домой и заявил:

— Если хотите дописать свой репортаж, собирайтесь поживей и выезжайте прямо сейчас.

— Вы его поймали?

— В некотором роде. — Я услыхал в его голосе угрюмую иронию. — Он загнал свою машину в канал рядом с шоссе номер двадцать семь, милях в двенадцати к югу от Окиланты. С часу на час пригонят кран и вытащат его оттуда. Водолаз сказал, что они с девчонкой все еще там. Об этом уже говорили по радио, в новостях. Водолаз проверил номера — его. Как в прошлом году. Он и менять их не стал.

Я не терял времени даром. Найти нужное место оказалось нетрудно. По обе стороны шоссе стояли машины — их было не меньше сотни. Полицейский из дорожной инспекции попытался меня спровадить, но, когда я показал ему карточку репортера и сообщил, что явился по вызову Лазира, он разрешил мне припарковаться рядом с патрульным автомобилем почти у самого места происшествия.

Я заметил Лазира на берегу канала и подошел к нему. Крупный мужчина с аквалангом и в ластах готовился к погружению с крюком от подъемного крана.

Лазир поздоровался со мной и объяснил:

— Первый раз она у него сорвалась, так что теперь он хочет прицепить якорь к заднему мосту. Она на глубине двадцать футов, лежит в иле на левом боку.

— Он что, потерял управление?

— Трудно сказать. Нам сообщили сегодня утром. Один малый летал тут на аэропланчике — просто от нечего делать, параллельно каналу, а вода была как зеркало. Он и увидал что-то на дне, потом посмотрел еще раз, засек место — напротив вон тех трех деревьев, — отправился домой и позвонил нам, а мы часов в девять прислали сюда водолаза. Я сам к десяти приехал.

— Наверное, не такого конца вы хотели, сержант.

— Да уж какое там. Это было соревнование между ним и мной, и я хотел поймать его, вот и все. Одно хорошо — никто теперь не будет гонять по ночным дорогам.

Я огляделся. Красно-белый подъемный кран на специальных опорах стоял у самого берега. Двое санитаров, прислонившихся к карете «Скорой помощи», курили и лениво переговаривались. Машины, идущие по шоссе, притормаживали, но дорожный инспектор махал им жезлом, веля проезжать дальше.

— Смотрите, вон его компания собралась, — сказал Лазир.

Только тут я заметил, что стоящие на обочине машины в большинстве своем весьма необычны. Судя по номерам, они приехали из полудюжины разных округов. Здесь было много больших, ярко раскрашенных, странного облика чудищ, по конструкции напоминающих «Особую модель КМ», но совсем другого дизайна. Все это смахивало на сборище каких-то марсианских зверюг. Я увидел грязные «седаны» без крыльев, с намалеванными на дверцах цифрами, — они напомнили мне тридцатые годы, хотя двигатели у них под капотом явно были современными. Другие машины, на первый взгляд вполне обыкновенные, имели необычно низкую посадку; щербины на бамперах, когда-то покрытых детройтским хромом, были аккуратно заделаны свинцом.

Как и сами машины, приехавшие на них тинейджеры словно принадлежали к другой расе. Они собирались кучками, потом эти кучки распадались и возникали снова. Работали приемники, настроенные на десяток разных станций. Ребята пили коку, плотными группами сидя на автомобилях с открытым верхом, и то и дело переходили от машины к машине. На всем этом был какой-то странный налет, карнавальный, но с примесью торжественности. Время от времени кто-нибудь заводил мотор — он оглушительно взревывал, а потом сразу же утихал вновь.