Плач демона вне закона (народный перевод) - Ким Харрисон

— Дэвид! — воскликнула я, резко подскочив и откинувшись на спинку кровати, мое покрывало было натянуто по самые уши. — Как ты здесь оказался? — пульс все еще стучал, паника отступала, переходя в раздражение, когда я увидела его торчащие уши и собачью ухмылку. Я перевела взгляд на часы. Одиннадцать? Черт, еще целый час до того, как зазвонит будильник. Раздосадованная, я отключила звонок. Теперь мне ни за что снова не уснуть. Уж, конечно, не после того как этот оборотень обслюнявил мне всё ухо.

— В чем дело? Твоя машина не заводится? — я спросила большого тощего волка, но он только сел на задние лапы, свесил язык и посмотрел на меня своими блестящими карими глазами.

— Выметайся из моей комнаты, мне надо вставать. Я сегодня встречаюсь кое с кем за чашкой кофе, — сказала я, махнув рукой, чтобы он вышел.

На это Дэвид отрицательно фыркнул.

— Я не пойду на встречу? — встревожилась я, готовая ему поверить. — Айви в порядке? А Дженкс? — обеспокоенная, я свесила ноги с кровати.

Дэвид положил свои передние лапы, здоровые как блюдца, по бокам от меня, не давая мне встать. Его дыхание было теплым, он успокаивающе лизнул меня. Он не подошел бы так близко в своем человеческом облике, но, кажется, все вервольфы становятся мягче, когда покрываются мехом.

Я успокоилась, решив, что все в порядке. Он не выглядел напряженным.

— С тобой все равно, что с рыбой разговаривать, — пожаловалась я, и Дэвид фыркнул; клацая когтями по деревянному полу, отошел от соей кровати.

— Тебе нужна одежда? — спросила я, полагая, что он бы не разбудил меня просто так. Если это не были проблемы с машиной, возможно, он забыл принести с собой, во что переодеться. — Ты можешь надеть старые вещи Дженкса.

Дэвид кивнул; внезапно осознав, что я почти голая, я схватила халат со спинки стула.

— У меня сохранилось парочка его штанов, — сказала я, завернувшись в синюю махровую ткань и плотно затянув халат резким от смущения движением, но Дэвид отвернулся к выходу — идеальный джентльмен. Чувствуя себя неловко, я вытащила ящик из шкафа и бросила его на кровать. Не то чтобы у нас в церкви бывало много голых мужчин, но я все равно не собиралась выкидывать старую одежду Дженкса, сохранившуюся с того времени, как он был размером с человека. Я почувствовала запах кружев Королевы Анны, когда с трудом открыла ящик. Пальцы перебирали прохладную ткань, моя легкая головная боль стихла, а аромат растений и солнечного света усилился. Дженкс пах хорошо, и это не смылось.

— Вот они, — сказала я, когда нашла штаны, и протянула их ему.

В карих глазах вервольфа читалось смущение, он осторожно взял вещи в зубы, прежде чем выйти в тускло освещенный коридор; дубовые половицы светились в утреннем солнечном свете, падающим из гостиной и кухни. Плетясь в ванную, я подумала, что, должно быть, Дэвид не смог попасть в машину и взять одежду, и это пробудило мое любопытство — а где же остались его дамы. Но Дэвид не выглядел огорченным, как был бы, если хотя бы у одной из них возникли проблемы.

Задаваясь вопросом, откуда Дэвид знал, что мое свидание не состоится, если я ему даже не рассказывала, что оно должно быть, я прошлепала в ванну и тихонько закрыла за собой дверь, чтобы те, кто спит, не проснулись. Был почти полдень, золотое время, когда в нашей церкви царит тишина — Айви и я спим, а пикси как раз устраиваются на их четырехчасовой дневной сон.

Мой костюм, висевший на двери, качнулся с глухим стуком. Я придержала его, прислушиваюсь к жужжанию крыльев пикси, затем провела пальцами по гибкой коже, надеясь, что мне удастся надеть его. Я была ограничена пространством нашей церкви после темноты, пока не поймаю того, кто посылает Ала за мной. Но Хэллоуин не тот праздник, который можно пропустить.

С Поворота, когда в течение трех кошмарных лет все виды сверхъестественных существ выходили из своих чуланов, праздник набирал силу, и теперь его праздновали целую неделю, он стал неофициальным празднованием самого Поворота.

Фактически, Поворот начался поздним летом шестьдесят шестого, когда человечество начало вымирать от вируса, который нес биоинженерный помидор, предназначавшийся для того, чтобы накормить растущее население стран третьего мира, но мы праздновали его на Хэллоуин. Это был день, когда внутреземельцы решили выйти из подполья, прежде чем человечество обнаружит нас и заинтересуется вопросом: «А почему эти люди не умирают?». Предполагалось, что Хэллоуин сможет уменьшить панику, — так и случилось. Большинство из выживших людей подумали, что это шутка, и это сдерживало беспорядки, пока они не осознали, что если мы не съели их вчера, то почему мы должны съесть их сегодня?

У людей все еще возникали вспышки гнева, но, в конце концов, они направили его на биоинженеров, случайно создавших смертельный овощ, а не на нас. Чиновникам хватило такта, чтобы не делать этот праздник официальным, но все брали выходной на неделю. Начальники из людей никогда не возмущались, если внутриземельцы брали больничный лист, и никто не упоминал Поворот. Мы кидаемся помидорами вместо яиц, хотя помидоры без кожицы мы кладем в миски и называем их «глазными яблоками», ставим в кучу на крыльце вместе с головами из тыкв и обычно стараемся вызвать отвращение у тех людей, кто больше не притрагивается к уже не смертельному красному овощу.

Если я застряну в своей церкви на ночь, я буду злиться.

Быстро закончив утренние процедуры, я отправилась на кухню. Дэвид перекинулся и ждал за столом со сваренным кофе и двумя пустыми чашками. Шляпа, которую он забыл вчера, лежала рядом с ним. Он здорово выглядел с густой черной щетиной и свободно падающими волосами. Я никогда еще не видела его таким небрежным, и это было мило.

— Доброе утро, — сказала я, зевая, и он повернулся поприветствовать меня. — Хорошо вчера пробежался со своими дамочками?

Он улыбался, его карие глаза излучали радость.

— Мммм, отсюда они направились домой на четырех лапах, и без меня достаточно уверенные в себе. Поэтому я здесь.

Я села на свое место за столом, яркое солнце и запах кофе причиняли мне головную боль. На столе лежала пачка вчерашних вечерних газет, открытых на странице с некрологами, которые я просматривала, прежде чем пойти спать. Там не было ничего очевидного, но Гленн, мой связной в ФВБ, проверял трех молодых колдунов, которых я нашла там по базе данных, чтобы увидеть, были ли они знакомы. Один из них умер от сердечного приступа в возрасте тридцати лет, другой — от аневризмы в мозге, а третий — от внезапного приступа аппендицита, — выражение, которое до Поворота было очень распространено и обозначало магическую неудачу. Как только я получу утреннее издание, я подберу для Гленна еще возможных кандидатов. Он работал на Хэллоуин, поскольку был человеком. Вместо того, чтобы праздновать, он следил за порядком в эти дни.

— Я думала, ты не мог попасть в свою машину, — сказала я, и Дэвид усмехнулся.

— Нет. Тогда я бы просто пробежал весь остаток пути до дома. Я хотел спросить тебя о татуировке нашей стаи.

Я подняла брови.

— Что? — большинство стай вервольфов имели зарегистрированную татуировку, но я не видела в этом нужды, а Дэвид привык быть один.

Заметив мою реакцию, Дэвид пожал плечами.

— Самое время. Серена и Колли достаточно уверены в себе, чтобы оставаться самими собой в волчьем обличии, а если у них нет опознавательного знака их стаи, то кто-нибудь может подумать, что они беспризорные дворняги, — он помедлил. — Особенно Серена — она становится нахальной. И это нормально. Она имеет право, но пока у нее нет доступного способа показать свой статус и принадлежность к стае, кто-нибудь может бросить ей вызов.

Кофеварка остановилась со щелчком. Я поднялась, радуясь поводу отвлечься. Я никогда не задумывалась о том, что татуировки, которые носят вервольфы, имеют реальное значение и цель. Они предотвращают сотни стычек и возможных травм, позволяя множеству стай жить в Цинциннати с минимальными трениями.

- Хорошо, — медленно произнесла я, сперва нацеживая кофе в его кружку. — Что ты надумал? — я не хочу татуировку. Это чертовски больно!

Явно обрадованный, Дэвид взял кружку, когда я вернулась и предложила ее ему.

— Они вместе все хорошенько обдумали и нашли кое-что, с чем ты ассоциируешься.

У меня в голове пронеслась картина помела на фоне полумесяца, я передернулась.

Вервольф наклонился ближе, приятный мускусный аромат выдавал его пыл.

— Одуванчик, но с черным пухом вместо белого!

«Ого, круто», — подумала я, и, видя мою реакцию, Дэвид улыбнулся уголком рта.

— Я так понимаю, тебе нравится? — спросил он, дуя на свой кофе.

— Я полагаю, что мне тоже придется сделать? — обеспокоенно поинтересовалась я.

— Если ты не хочешь показаться грубой, — мягко предостерег он, — они долго размышляли над ней. И это будет много значить для них, если ты сделаешь татуировку.