Путь Гладиатора - Эдвин Табб

– Сюда! - Охранник остановился и указал на дверь. - Внутрь. Там тебя дожидается адвокат.

Это был невысокий стройный человек, с гладким, как у женщины, лицом оливкового цвета и детскими ручонками. На нем была яркая одежда, а с левого запястья свисал ароматический шарик. Его он держал под ноздрями, вдыхая запах, взгляд его темно-карих глаз изучал клиента. Вялым жестом он пригласил Дюмареста садиться.

– Присаживайтесь, - сказал он. - Не люблю, когда надо мной маячат.

Дюмарест сел.

– Меня зовут Крейлтон, - представился хлыщ-адвокат. - Я буду защищать вас в суде.

– Должен признаться, - первым делом заявил Дюмарест, - что у меня нет денег, чтобы оплатить ваши услуги.

– Я знаю об этом. Этот вопрос уже улажен.

– Кем же?

– Есть одна старая поговорка, - вежливо произнес Крейлтон. - Насчет зубов дареной лошади.

«Возможно, - подумал Дюмарест, - но отдельные подарки стоят дорого. - Он нахмурился. - Кто же это? Мать Джоселин? Вряд ли. Ведь она наверняка послала за стражниками еще перед тем, как сделала свое предложение. Те поджидали меня прямо перед входом в ее заведение - как натренированные псы, готовые вцепиться в горло. Акционер Ледра? Но с какой это стати этой женщине помогать мне? Впрочем, кто же еще это может быть?»

– Я не могу ответить вам, - раздраженно бросил Крейлтон, когда Дюмарест спросил его. - Конфиденциальное дело. Предлагаю заняться более важными в данный момент вопросами. Вашей защитой. Какой план мы выберем. Если защита вообще возможна, - поправился он, не дожидаясь ответа, - но я надеюсь, что чего-нибудь все же мы сможем добиться. Вам доводилось лгать?

– В случае необходимости я смогу солгать, - резко ответил Дюмарест.

– Исключено. Судья способен определять правдивость ваших ответов, - пояснил Крейлтон. - Скамья подсудимых оборудована такими специальными устройствами. Правосудие на Игрушке осуществляется очень просто, быстро и эффективно. Преступник сам приговаривает себя. Если нельзя говорить правду, то ничего не говорите вообще. Фактически я даже настаиваю на этом, - добавил он. - На молчании, я хочу сказать. Как ваш адвокат, я буду говорить за вас. Отвечайте, только когда вам будут задавать прямые вопросы. Понятно? Дюмарест кивнул.

– Не буду вводить вас в заблуждение, - продолжал адвокат. - Надежды почти нет. Однако судья Таил неодобрительно относится к сражениям на арене. Вполне возможно, он спасет вас от участи быть брошенным на съедение голодным зверям. - Адвокат подошел к двери, открыл ее и, обернувшись, посмотрел на Дюмареста. - Ну, - нетерпеливо воскликнул он, - чего вы ждете?

Сквозь прозрачную крышу в помещение суда проникал солнечный свет. Дюмарест прищурился и споткнулся, когда охранник повел его к возвышающейся над залом огражденной платформе, окруженной к тому же острыми кольями. Перед скамьей, на которой сидел судья, располагалась толпа зрителей. Подготовка к суду была очень короткой.

– Говорит обвинение, - произнес человек, одетый в ослепительно черную мантию. - Подсудимый, оказавшись на стороне проигравшей сражение армии, убил троих людей и ранил четвертого. Все они были невинные зрители, не имеющие к сражению никакого отношения. После чего он украл плот…

Дюмарест огляделся, не прислушиваясь особо к обвинительной речи. На всех цивилизованных мирах судебная процедура была практически одинаковой: за речью прокурора следовала защитная речь адвоката. Но тут его внимание привлек Крейлтон, поднявшийся на ноги. На фоне обряженных в черное официальных лиц суда он выделялся своими яркими цветами.

– Арена, - начал он, - это место, где не действуют никакие законы, кроме закона выживания, что прекрасно известно суду и всем присутствующим здесь. Это означает, что так называемые невинные люди, которых убил или ранил мой подзащитный, сознательно рисковали собственной жизнью, оказавшись вблизи ристалища, добровольно решив отказаться от защиты Основного Закона. Более того, они, приняв роль охотников, низвели статус моего подзащитного до статуса животного! А животное нельзя обвинять в преступлениях: такова его природа. Эти люди знали, на какой риск шли, отдавали отчет в своих действиях, а для еще большего его снижения использовали плот и мощное оружие. Но действовали беспечно. Они сами опустились до звериного уровня. Смею утверждать, что в данном деле нет состава преступления.

«Разумная речь, - одобрил Дюмарест. - Мой неведомый благодетель выбрал хорошего адвоката. Если суд примет основную посылку защиты, то она станет непробиваемой».

– Суд согласен с заявлением защиты в отношении обвинений в убийстве и нанесении увечий. Они будут вычеркнуты из обвинительного акта. Однако остается еще обвинение в краже.

– А вот это мы не будем оспаривать, - поторопился заявить Крейлтон. - Да, верно, мой подзащитный действительно украл плот. Однако я снова должен повторить свои слова о звериной природе беглеца. Вопрос выживания заключается в бегстве от неминуемой смерти, и нужно согласиться с тем, что для спасения жизни приходится использовать любые средства, - это принципиальный вопрос!

Тут встал помрачневший прокурор, под стать своему черному одеянию. Глаза его торжествующе блестели.

– Если бы пилота плота попросили, он сам увез бы обвиняемого с арены. Раз вопросу бегства придается такое важное значение, и это единственное, что двигало обвиняемым, то так и должно было бы случиться. Однако же плот был украден и не возвращен. Кто еще, кроме обвиняемого, понесет за это ответственность? Я настаиваю, чтобы обвинение в краже осталось в силе.

Судья посмотрел на Крейлтона, поднял брови и посмотрел на прокурора:

– Есть еще что-нибудь.

– Да, жалоба от Акционера Ледры. Обвиняемый получил медицинскую помощь на ее заводе. Догадываясь, что этот человек - преступник, она заявила о нем властям и устроила так, чтобы задержать его на ночь и сдать страже на рассвете. Но ему удалось сбежать раньше, при этом он нанес определенный ущерб и украл еще один плот.

– Который был впоследствии возвращен, - заметил Крейлтон.

– Да, плот был возвращен, - согласился прокурор. - Но еще предстоит разобраться с вопросом о возмещении ущерба.

Судья откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. В руках он вертел перо.

– Есть ли у обвиняемого деньги? - спросил он. Крейлтон шагнул в сторону судьи:

– Никаких.

– Тогда вопрос возмещения ущерба приобретает чисто академический интерес. И все же стоимость украденного должна быть возмещена. - Судья поднял молоток. - Поэтому в соответствии с законодательством подсудимый приговаривается к продаже на следующем аукционе. - Он опустил молоток вниз. - Следующее дело!

Брат Элас подошел к камере и посмотрел сквозь прутья решетки.

– Брат, - сказал он, - вы находитесь в затруднительном положении. Вам что-нибудь нужно?

– Да, оружие, - ответил Дюмарест. - Возможность сбежать. Билет на корабль с Игрушки.

– Все это вне наших возможностей, брат, - словно извиняясь, произнес монах. - Вам нужна медицинская помощь? Совет? Может, передать послание друзьям?

Дюмарест покачал головой. Что может сделать этот человек, желающий ему добра? Он в раздражении начал ходить по узкой камере, глядя на стальную дверь. После вынесения приговора его не вернули обратно в просторную камеру внизу, а заперли в одиночке, где он чувствовал себя как хорек в клетке. По другую сторону коридора располагалось еще несколько камер. Мимо сновали какие-то незнакомые люди, они заглядывали внутрь камер, дабы оценить стоимость того, что предлагалось на продажу. Среди них в домотканых рясах появлялись и монахи, предлагая посильную помощь.

– Вы принадлежите к Церкви, брат? - Элас, увидев, что Дюмарест смотрит на него, махнул рукой, подзывая поближе.

– У меня нет привычки сидеть под светом вашего благословения, - отрывисто сказал Дюмарест.

– И все же вы небезызвестны нам, - ровным голосом произнес монах. - Вы верите в силу прощения?

– Конечно.

– Один человек ищет прощения, брат. Вашего. Хотите встретиться с ним? Поговорить? Он попросил меня поговорить с вами, брат. Он боится, что вы выдадите его. - Монах повернулся и махнул рукой. И Дюмарест увидел Легрейна.

Тот выглядел чистым и аккуратным в новой одежде шоколадно-коричневого цвета. Дюмарест посмотрел на него, и костяшки пальцев побелели, когда он схватился за прутья решетки. Потом он заставил себя расслабиться.

– Ты, - сказал он бесстрастным голосом. - Какой сюрприз!

– Я понимаю, что ты чувствуешь, Эрл. - Легрейн подошел поближе, голос его был тих. - Я слишком задержался с возвращением в пещеру. Но ты должен был дождаться меня. Я же оставил тебе послание.

– Я не видел никакого послания.

– Но ведь я оставил его! Написанное кровью на полоске ткани, которую я придавил камнем. Чтобы было чем писать, я наколол палец. - Легрейн показал левую руку. - Видишь? Рана еще не затянулась.