Моя жизнь среди индейцев - Джеймс Уиллард Шульц

У этой женщины имелась романтическая история. Как‐то вечером мы сидели у огня, и она рассказала мне о своей жизни.

Глава VI

История Женщины Кроу

Ис-сеп-а-ки, как ее звали черноногие, была из индейцев арикара, которые во времена Кетлина, посетившего эти племена в 1832 году, жили на довольно значительном расстоянии от манданов, ниже их по течению, на берегах Миссури. Как и манданы, племя арикара обитало в деревне, состоявшей из покрытых землей хижин, похожих на холмики; поселение окружал высокий крепкий тын из тополевых бревен, вбитых в землю стоймя. Арикара входят в разбросанное по обширной территории семейство пауни, или кэддо, но они давно оторвались от своих родичей. Они могут разговаривать с кроу, родственными жителями деревни гровантров. Собственный же язык арикара, как и наречие племени манданов, чужеземцу изучить чрезвычайно трудно. Временами между кроу и арикара устанавливались хорошие отношения, но бывали долгие периоды, когда они воевали друг с другом.

Женщина Кроу рано вышла замуж. Думаю, в юности она была красавицей, так как даже в старости, когда я знал ее, она все еще была хороша, несмотря на морщины и седину. Женщину Кроу отличали очаровательные глаза, искрящиеся и насмешливые, а характер у нее был удивительно мягкий. После многих злоключений она наконец нашла у своей подруги, матери Ягоды, тихое пристанище и достаток, которые были ей теперь обеспечены до конца жизни. Вот что она рассказала мне, когда мы сидели перед камином в тот далекий зимний вечер.

«Мы были очень счастливы, мой молодой муж и я, так как по-настоящему любили друг друга. Он был хороший охотник, и в нашей палатке всегда водились мясо и шкуры. Я тоже усердно трудилась, летом сажая и поливая росшие на небольшом клочке земли бобы, кукурузу и тыквы, а зимой выделывая множество шкур бизона и замшу для дома. Мы были женаты уже два года; наступило лето, и по какой‐то причине все бизоны, за исключением нескольких старых быков, ушли от реки и оставались вдали от нас в прерии. Мужчины наши не любили охотиться в прерии, так как племя арикара невелико; мужчины наши – храбрый народ, но что могут сделать несколько человек против большого отряда многочисленных врагов? Итак, некоторые довольствовались тем, что сидели в безопасности дома и ели жесткое мясо бродивших вблизи быков. Другие, похрабрее, составили отряд, чтобы отправиться туда, где находились большие стада. Мы с мужем отправились с этим отрядом. Муж не хотел, чтобы я ехала с ним, но я настояла на своем. С того дня, как мы поженились, мы не расставались ни на одну ночь. Я поклялась всюду следовать за любимым. Весь день наш отряд ехал на юг по покрытой зеленой травой прерии. К вечеру мы увидали много групп бизонов. Их было столько, что равнина казалась темной. Мы спустились в небольшую долину и расположились лагерем у речки, окаймленной тополями и ивами.

Лошади наши были не очень сильны, так как их всегда на ночь загоняли внутрь ограды деревни, а днем они паслись на той же земле и скоро вытоптали и съели всю траву; где уж им окрепнуть. То тот, то другой враг по ночам бродил крадучись вокруг деревни, и нельзя было пустить лошадей пастись снаружи и перебираться на места, где корм хороший.

Из лагеря у речки мы каждое утро выходили на охоту. Женщины следовали за мужчинами, внимательно осматривавшими местность, чтобы затем преследовать ту группу бизонов, к которой легче всего приблизиться. Затем после погони мы подъезжали к тому месту, где лежали огромные животные, и помогали свежевать их и разрубать мясо. Вернувшись в лагерь, мы до вечера занимались разделкой мяса на тонкие пласты и развешиванием его, чтобы оно вялилось на ветру и солнце. Наш отряд выезжал на охоту три дня подряд, и весь лагерь окрасился в красное. Его красный цвет, цвет вялившегося мяса, был виден издалека. Мы очень радовались.

Я гордилась своим мужем. Он всегда был впереди: первым настигал стадо, последним прекращал погоню; он убивал больше бизонов, чем любой из отряда, и всегда жирных превосходных животных. И еще он был очень щедр. Если кому‐то не удавалось добыть дичь, муж подзывал бедолагу и дарил ему одного, а то и двух из убитых бизонов.

На четвертый день мы выехали вскоре после восхода солнца, и невдалеке от лагеря мужчины устроили погоню и убили много бизонов. Мой муж застрелил девять штук. Мы работали вовсю, свежуя туши и разделывая мясо для укладки, чтобы везти его домой, как вдруг увидели, что те наши люди, которые находились на дальнем конце участка охоты, поспешно сели на лошадей и помчались к нам с криками: “Враги, враги!” Затем мы тоже увидели нападающих: множество мужчин на лошадях, быстро скачущих на нас. Их длинные военные головные уборы развевались по ветру; индейцы пели военную песню – она звучала грозно. Врагов было слишком много, а наших мужчин – слишком мало; вступать в битву не имело смысла. Все сели на лошадей; наш предводитель крикнул:

– Скачите к лесу близ лагеря – это наш единственный шанс! Скачите быстрее.

Я нахлестывала свою лошадь изо всех сил и била ее пятками по бокам. Муж ехал рядом со мной и тоже хлестал своего коня, но несчастное животное не могло скакать быстрее, а враг все приближался. Внезапно муж мой вскрикнул от боли, взбросил кверху руки и свалился на землю. Увидев это, я остановила лошадь, слезла и, подбежав к любимому, подняла его голову и положила к себе на колени. Он был при смерти; кровь струей бежала у него изо рта; но он с трудом сказал:

– Возьми мою лошадь. Скачи быстрее, ты можешь оставить их позади.

Но я не хотела. Если супруг умрет, я тоже умру. Пусть враг убьет меня тут же, рядом с ним. Я слышала топот копыт приближающихся лошадей и, накрыв голову плащом, склонилась над мертвым мужем. Я ждала, что меня застрелят или поразят палицей, и даже радовалась этому, так как хотела последовать за дорогой тенью. Но нет: всадники пронеслись мимо, и я слышала выстрелы, крики и звуки военной песни, когда воины поскакали дальше. Немного спустя я снова услышала лошадиный топот и, подняв голову, увидела высокого человека, мужчину уже в летах, смотревшего на меня сверху.

– Ага, – сказал он, – хороший выстрел. Он был далеко, но ружье мое не дрогнуло.

Это был индеец кроу, и я могла говорить с ним.

– Да, ты убил моего дорогого мужа.