Сладкий ужас - Марина Серова

Потом они закурили и, продолжая неторопливый мужской разговор, еще несколько десятков метров шли рядом с нашей тележкой. Если бы не автоматы у них в руках, то эта картина вполне могла относиться к прошлому веку, когда в этих краях воевал Лермонтов и путешествовал Пушкин. Повозка, судя по всему, относилась именно к тем временам.

Небо на востоке уже светлело, и звезды постепенно гасли. Луна спряталась за горами, и перед рассветом стало невыносимо холодно. Я куталась в свою тряпку, но, сколько ни старалась, не могла согреться.

Не выдержав пытки холодом, я опять пошла рядом с повозкой, ноги за несколько часов успели отдохнуть, и с полчаса я шагала довольно бодро.

Когда наконец из-за гор показалось солнце, стало значительно теплее, и я снова забралась на повозку.

Где-то раздался выстрел, но старик не обратил на него никакого внимания. Теперь я могла разглядеть его получше и поняла, что он еще далеко не старик по нынешним понятиям, то есть ему было не больше пятидесяти лет, но борода у него была совсем седая и длинная, что и ввело меня в заблуждение.

Походка у него была совершенно молодая, и на лице не было ни одной морщины.

Неожиданно дорога закончилась. Старик стал мне что — то говорить, и я наконец сообразила, что он предлагает мне слезть с повозки и приготовиться дальше идти пешком. Он с сомнением посмотрел на мои драные кроссовки и покачал головой.

После этого он привязал свою лошадь к кусту, торчащему прямо из скалы, и мы отправились дальше пешком.

На одном из перевалов мы снова встретили вооруженных людей, и мне это не понравилось. Все это напоминало контрольные посты по дороге к заводу, и, что бы они там ни производили, относились они к этому очень серьезно.

Старик время от времени посматривал на меня, и в очередной раз я улыбнулась ему в ответ. Он, видимо, не ожидал от меня такой прыти и что-то пробурчал на своем языке, насколько я поняла, одобрительно.

Несмотря на все эти гримасы, переход давался мне с большим трудом, особенно ледник на нашем пути. А если учесть и пронзительный ветер, то станет понятно, почему я с тоской вспоминала альпинистское снаряжение и, не в последнюю очередь, пуховик. У меня дома был замечательный пуховик, легкий и теплый, как шуба. Как бы он мне теперь пригодился. Да и горные ботинки, больше мне ничего не нужно! Но об этом можно было только мечтать.

Последнюю часть пути я прошла на одном усилии воли. И не переставала удивляться своему проводнику — он вышагивал километр за километром без всякой усталости. Видимо, горцем нужно родиться, и тогда подобные переходы покажутся тебе не сложнее прогулки по городским бульварам. А ведь ему еще нужно было возвращаться обратно!

Я все пыталась разглядеть впереди какие-нибудь строения, но сколько ни вглядывалась в даль — ничего не обнаружила. Наша тропа вилась между неприступных скал, проходила над пропастью, и с каждым часом я все больше сомневалась в том, что впереди нас ожидает какое-то производство. Просто не могла себе представить его в этой дикой местности. Повсюду были одни только горы. И в голове у меня с навязчивостью заезженной пластинки вертелись две строчки:

Лучше гор могут быть только горы,На которых еще не бывал!

Я поймала себя на том, что без конца повторяю их вслух, то ли как молитву, то ли в качестве проклятия.

Тропинка пошла вниз. Перед нашими глазами открылось огромное пространство, такое же дикое и безлюдное, как многие километры нашего пути, и у меня вырвался крик отчаяния. Я надеялась увидеть впереди хоть какую-нибудь хибару, отдаленно напоминавшую собой человеческое жилье, не говоря уже о производстве.

Но за свою недолгую жизнь я успела убедиться, что облегчение наступает именно тогда, когда ты перестаешь на него надеяться и его ожидать.

Буквально через несколько шагов мы оказались перед входом в огромную пещеру, в которую без труда мог при желании въехать двухэтажный автобус.

Проводник лукаво посмотрел на меня и впервые за весь путь произнес понятное мне слово:

— Приехали.

Что бы там меня ни ожидало впереди, но сейчас у меня от радости на глазах появились слезы.

Глава 8

Я не знаю, что я ожидала увидеть в пещере, но в любом случае все то, что я увидела буквально через две минуты, превосходило мои ожидания в несколько сот раз. У меня просто нет слов, чтобы выразить то потрясение, которое мне пришлось пережить, когда из древней повозки в диких горах я попала в мир стекла, пластика и космических технологий. Меньшее потрясение испытал бы путешественник во времени, поскольку его сознание было бы подготовлено ко всяческим чудесам. Мое же оказалось к этому абсолютно неготовым.

Мой проводник куда-то испарился, но мне было уже не до него. Вокруг меня суетились люди в белых халатах, они о чем-то заботливо спрашивали меня, помогали мне снять с ног кроссовки и оторвать от кровяных мозолей черные изодранные носки.

«Они же раньше были голубые», — подумала я и скорее всего потеряла сознание, во всяком случае, на несколько секунд. Потому что, когда я снова открыла глаза, я лежала на мягкой кушетке, а надо мною склонилась женщина с молодым красивым лицом.

— Ну вот и все, — сказала она весело, — а ты боялась.

Я не понимала, о чем она говорит, но, заметив в ее руках маленький шприц, поняла, что она сделала мне укол и теперь скорее всего шутит. А то, что со мной здесь кто-то пытался шутить, произвело на меня не меньшее впечатление, чем компьютеры в недрах пещеры.

— Замерзла? — спросила она меня, пощупав мои руки и ноги. — Ну, ничего, сейчас тебе принесут горячего бульончика, ты у нас и согреешься.

И тут же в комнату вошла еще одна женщина в белом халате и принесла мне горячего бульона в чашке в красный горошек. Меня доконал именно этот горошек на чашке, я смотрела на всех такими сумасшедшими глазами, что они рассмеялись.

— Да что же ты такая испуганная? — рассмеялась медсестра, если я правильно поняла.

— Я очень устала, — прохрипела я каким-то странным срывающимся голосом, потому что это было первое со вчерашнего дня слово, произнесенное мной.

— А как ты думаешь, по горам-то лазить? — снова улыбнулась медсестра. — Да ты пей бульон-то, пока не остыл!

— А где я? — спросила я, сделав несколько глотков и обретя вновь дар речи.

— А ты еще ничего не знаешь? — всплеснула руками она. — Не мое дело, но одно тебе скажу: бояться тебе уже нечего.

— А пока вам лучше всего поспать часок-другой, — распорядилась молодая и выключила верхний свет.

Мне казалось, что я не смогу заснуть, пока не выясню, куда же я, в конце концов, попала, но только женщины покинули комнату, как глаза мои начали слипаться, и я буквально провалилась в сон без сновидений.

Первое, что я почувствовала, проснувшись, что ноги мои целы, иначе они не могли бы так болеть. Я вытащила из-под одеяла одну ступню и убедилась, что вся она заклеена лейкопластырем, а в промежутках между нашлепками — опухла и покраснела.

В комнате было тихо и тепло, я поискала глазами свою одежду, но не нашла. Вместо нее я обнаружила на спинке стула рядом со своей кушеткой светло-голубой халатик и мягкие тапочки.

На мне в настоящий момент не было ничего, кроме моих белых хлопчато-бумажных трусиков, в которые я переоделась после ванны в квартире Султана. Я сочла за лучшее накинуть халат и даже примерила тапочки. Они были без задников, поэтому я смогла пройтись по комнате несколько метров без особых страданий.

Я не первый раз в жизни натираю ноги, и мне прекрасно известно, что чем меньше ты двигаешься в этом случае, тем дольше продолжаются твои мучения.

В целом я чувствовала себя совсем неплохо, поэтому решила походить, пока кто-нибудь не придет за мной и не объяснит мне, куда я попала.

Пока все это напоминало мне санаторий, или психиатрическую клинику где-нибудь в Швейцарии. Но принять такую версию мой мозг был не в состоянии, а другой версии у меня пока не было.

Через несколько минут усиленной ходьбы туда-сюда я почти перестала хромать и совершенно не чувствовала боли. Посчитав первую свою задачу выполненной, я подошла к зеркалу и рискнула в него посмотреться.

Ничего страшного я там не увидела, небольшие синячки под глазами совсем не портили меня и лишь добавляли глазам выразительности.

Рядом со своей кроватью я обнаружила кнопку на стене, но не рискнула ее нажать. В комнате ничего любопытного не было, и я решилась приоткрыть дверь и выглянуть наружу. За дверью находился довольно длинный коридор с единственной лампочкой на потолке и еще несколькими дверями. Выходить в коридор я не стала, так как услышала чьи-то шаги.

В комнате я быстренько прыгнула на кушетку. Закрыв глаза для убедительности, я выровняла дыхание.

В дверь кто-то вошел, и я тихонечко открыла глаза, словно выходя из легкого сна. Это была давешняя медсестра, и она снова улыбалась.