Жестокий. Моя по контракту - Виктория Кузьмина

ним. Молчание в салоне внедорожника было густым, давящим. Он не повернул к ее дому, а въехал в подземный паркинг его пентхауса. Лифт. Холодный, стерильный холл его квартиры.

Он сбросил куртку на диван и развернувшись, начал растегивать ремень. Алина замерла как вкопанная. Ей хотелось развернутся и бежать без оглядки, подальше от него.

— На колени, сегодня обслужишь меня ртом. — приказал он, ровным не терпящим возражений голосом.

Отвращение, жгучее и тошнотворное, подкатило к горлу. Она вспомнила солнечный свет, смех Насти, запах шашлыка и свежих овощей — все это казалось сном на другой планете. Алина опустилась на колени на холодный паркет. Дрожь пробежала по спине. Она не умела. Не хотела. Боялась.

Он возвышался над ней и казался настолько огромным и пугающим. Она сглотнула вязкую слюну и потянулась руками к его ремню. Тело пробивала дрожь и озноб, а он стоял и смотрел на неё. И не было в этом взгляде никакой пощады. Он стянул трусы и брюки одним рывком.

Алина увидев его огромный член с бордовой налитой кровью головкой напротив лица зависла. Он был огромен. Как он помещался в ней? И как ей сделать ему приятно ртом?

— Я … Я не смогу, я ведь не разу…

— Открой рот. Высуни язык.

Алина горько усмехнулась. Не испытывает он к ней ни жалости, ни снисхождения. Он берет то, что хочет. Ведь он хозяин- а она его вещь, он купил её и использует…

Она открыла рот и его руки грубо вцепились в ее волосы, направляя. Он был требователен, нетерпелив. Алина давилась, кашляла, слезы текли по щекам, смешиваясь со слюной. Он рычал что-то невнятное, недовольное ее неумелостью, ее сопротивлением хотя она лишь инстинктивно пыталась отстраниться от боли и удушья. Но он не останавливался. Он кончил, извергнувшись ей в горло с низким, хриплым стоном, держа ее голову в стальных тисках. Она отпрянула, кашляя и сглатывая горькую, отвратительную жидкость, вытирая рот тыльной стороной ладони. Во рту стоял мерзкий привкус соли и его власти.

— Уберись, — бросил он, застегивая брюки, и направился в душевую, даже не взглянув на нее.

Она обняла себя руками за плечи сотрясаясь от беззвучных рыданий. Он не должен видеть её слез. Не должен знать о них- уволит.

* * *

Дорога домой в такси прошла в тумане. Она чувствовала его запах на своей коже, во рту, в волосах. Дома она бросилась в ванную. Чистила зубы до боли в деснах, до крови. Терла язык щеткой, пока не начался рвотный рефлекс. Потом стояла под ледяным душем, трясясь от рыданий, которые не могли вырваться наружу — глухие, сдавленные всхлипы. Она скребла кожу мочалкой, пока не остались красные полосы. Но чувство грязи, глубокой, въевшейся в самое нутро, не уходило. Она упала на пол ванной, обхватив колени, и наконец разревелась — громко, надрывно, как не плакала даже в ту ночь после первого раза.

В её голове теплилась лишь одна мысль"Я долго так не продержусь".

Глава 15

Понедельник. Послеобеденный перерыв. Волков отправил ее в новое модное кафе неподалеку от клуба за его заказом — сложный салат с киноа и авокадо, фреш из сельдерея и имбиря — Без сахара. Что-бы точно без сахара, Соколова. Очередь была длинной. Алина, уставшая, с тенью вчерашних слез под глазами, заказала себе большой латте — ей отчаянно нужен был кофеин, чтобы пережить вторую половину дня. Пока ждала заказы, пристроилась с чашкой у высокого столика у окна, пытаясь отвлечься, глядя на уличную суету.

— Девушка, свободно?

Алина вздрогнула. Рядом стояли двое. Один — мужчина лет сорока, в дорогом, но неброском костюме, с умными, проницательными глазами. Второй — молодой парень, спортивного вида, с внимательным, сканирующим взглядом. Они не походили на случайных посетителей.

— Эм... Да, пожалуйста, — пробормотала Алина, отодвигая свою чашку.

Мужчина в костюме сел напротив, парень остался стоять чуть поодаль, наблюдая за залом.

— Прекрасное место, правда? — начал мужчина непринужденно. — Особенно для таких встреч. Неформальных. Вы — Алина Соколова, ассистент Артема Волкова, верно?

Ледяной комок страха сжал ей горло. Она молча кивнула.

— Не пугайтесь, — улыбнулся он, но в улыбке не было тепла. — Мы просто хотели поговорить. О вашем боссе. Человек он... заметный. Интересный. Информация о его делах, привычках, планах... очень востребована. Особенно сейчас, перед таким важным боем.

Он положил на столик между ними тонкий конверт. Алина увидела уголки купюр внутри.

— Это — просто знак добрых намерений. За полезную беседу. А дальше... суммы могут быть гораздо серьезнее. Гораздо. Достаточные, чтобы решить всевашипроблемы. — Он многозначительно посмотрел на нее. Его взгляд словно видел сквозь нее — ее страх, ее нищету, ее боль за Комиссара.

Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Шпионы? Конкуренты? Журналисты? Неважно. Предложение было ясным: предательство. Искушение — огромным. Эти деньги могли обеспечить её и Комиссара, дать возможность не работать на Волкова и забыть его как страшный сон… дать ей глоток свободы... Но перед глазами встал Артем. Его бой недавний бой с Чшен Ли.

Он сиял на ринге, его любили его фанаты. Не только за его жестокость, но и за его абсолютную, хищную непредсказуемость. Он был чемпионом и сам этого добился… Что он сделает, если узнает? А он узнает. Она была уверена. Он сожрет ее и выплюнет, а Комиссара... Комиссар умрет без оплаченного лечения. Он заставит вернуть ему все потраченные на лечение деньги.

— Нет, — выдохнула она, голос дрожал, но был твердым. — Я... я не знаю, о чем вы. И не хочу знать. Пожалуйста, оставьте меня.

Она встала, чуть не опрокинув стул. Ее латте остался недопитым.

— Подумайте, Алина Сергеевна, — мягко сказал мужчина, поднимая конверт. — Наши предложения не вечны. И возможности уйти от Волкова — тоже. Мы найдем вас снова. Когда будете... более сговорчивы.

Они растворились в толпе так же незаметно, как и появились. Алина стояла, прислонившись к стойке, трясясь как осиновый лист. Ее заказ был готов. Она схватила пакет с едой Волкова и почти выбежала из кафе. Сердце колотилось как бешеное. Еще одна опасность. Еще одна пропасть.

Вернувшись в «Волчью Стаю», она почувствовала неладное. В зале для силовых тренировок, обычно гудевшем от напряжения, стояла гробовая тишина, прерываемая только сдавленными ругательствами. Несколько человек столпились вокруг силовой рамы. Алина подошла ближе, заглянув через плечо охранника.

Волков сидел на полу, спиной к стойке, лицо было искажено гримасой боли и ярости. Тренер Марат и врач клуба склонились над его левой ногой. На голени уже виднелся