Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

— А как с оружием?

— Его практически нет, но это не должно стать большой проблемой. Пушки и танки нам без надобности, а стрелковое оружие сумеем набрать на полях сражений, а также будем отбирать у немцев, пока они не прочухаются. Но нужны несколько специалистов — снайперы, саперы, знатоки немецкого языка, радисты и хорошие диверсанты — я ведь могу обучить только рукопашке, ну и лазанию по деревьям. А как подобраться к часовому, как взорвать объект — это не ко мне, да и Вася тут ничем помочь не может. Врач, наконец, обязательно нужен.

— Понял. Давай сделаем так: на вашу свадьбу в субботу я, кроме известных тебе людей, приглашу одного генерала. Он Васю знает, и такое приглашение его не удивит. А мужик он вполне надежный и головастый. Про то, откуда ты появилась и про 22 июня говорить не будем, а некоторые вопросы в предположительном плане обсудим. Теперь давай, беги к Василию, он, наверное, уже проснулся. А я займусь твоим неправильным Кузнецовым. Замечу, что если бы не твоя проблема с документами, то ты сейчас уже была бы в кадрах НКГБ. С твоей подготовкой и с твоими мозгами тебе у нас самое место.

21

Ну, что же. Вроде бы полегчало. Капитан — человек серьезный, и с его поддержкой и связями задача подготовки должна серьезно упроститься, насколько это вообще возможно в данной ситуации. И с «ротными» проблемами он тоже разберется. Правда, перед тем, как попрощаться, я еле удержалась от бестактного вопроса: почему при таком стаже работы в НКВД он все еще только капитан? Попробую потихоньку выяснить этот вопрос у Васи. А теперь быстрее в больницу.

В палате я застала только Васю — второго бойца, как оказалось, сегодня уже выписали. Так что мой супруг — все никак не могу привыкнуть к тому, что я уже не абы кто, а мужняя жена, — возлежал на кровати в гордом одиночестве и, наверное, чтобы не отстать от жизни, читал газету. Причем, в отличие от профессора Преображенского[12], его это чтение ничуть не расстраивало, а наоборот, даже занимало.

— Вот, Анюта, решил просмотреть шахматные новости. Так тут пишут, что Михаил Ботвинник уверенно лидирует и, несомненно, станет абсолютным чемпионом СССР. Ты и здесь угадала, — он со значением посмотрел на меня.

— Я всегда угадываю. Дар у меня такой. Вот сегодня с утра заглянула к тебе на работу и очень интересно поговорила с Валентином Петровичем, который вполне серьезно отнесся к некоторым моим новым угадываниям. А еще «он прислал тебе поклон, и тебе пеняет он»[13], — тут я перешла на прозу, — что ты не поделился с ним важной информацией о содержимом некоего рюкзака. Ой, Васенька, не волнуйся! Верь в свою жену. Не суетись.

Зря я брякнула без всякой подготовки. Вася сначала покраснел, потом побледнел, а потом снова покраснел. Я наклонилась к нему, поцеловала, а потом слегка укусила за ухо. Этого последнего он не ожидал, ойкнул и, наконец, успокоился. Цвет лица вернулся в норму. А я, выглянув в коридор и убедившись, что никто нас подслушать не сможет, снова наклонилась к нему и полушепотом пересказала утреннюю беседу. Вася почесал здоровой рукой в затылке, потом погладил отросшую на лице щетину (как я не догадалась прихватить его бритвенный станок!), потом поцеловал мою ладошку и сказал:

— Правильно говорят, что ни делается — все к лучшему. Теперь некоторые наши с тобой проблемы будут решены быстрее. Вот хорошо бы еще выбраться отсюда.

— А знаешь… Поговорю-ка я с Сергеем Палычем. Может быть, он разрешит уже сегодня забрать тебя домой? Я ведь пару дней не буду тренировать бойцов — вот тебя и долечу.

— Ну, если обещаешь хорошо смотреть за лейтенантом и строго выполнять все мои предписания, то, пожалуй, я разрешу. — Раздался голос Сергей Палыча, входившего, как раз, в палату. — Значит так: завтра три раза в день протрешь обе раны водкой (только снаружи — изнутри пока не растираться) и два раза в день (утром и вечером) смажешь твоей мазью. Послезавтра Вася, придешь сюда, я посмотрю и, если все будет в норме, сниму швы. В субботу приду к вам на свадьбу раньше других гостей и проведу, как надеюсь, заключительный осмотр. И запомните: две недели никаких тяжелых физических нагрузок, чтобы швы не разошлись. Танечка, — это уже медсестре, — выдай товарищу лейтенанту его форму.

Я помогла Васе одеться, и мы потихоньку пошли домой. Там, не обращая внимание на его бормотание о хорошем и даже замечательном самочувствии, я уложила Васю на кровать и побежала к Марфе Ивановне выяснять насчет обеда. Оказалось, что надо часок подождать. Тогда я плюхнулась в кровать рядом с мужем, отвергла все его поползновения — болеешь, так болей, — уткнулась носом ему в шею и, неожиданно для самой себя, уснула.

Проснулась от запахов — вот сейчас уж точно, обед готов. Аромат от борща на весь дом. Интересно, смогу ли я когда-нибудь так готовить? Пока мое кулинарное искусство вполне соответствует уровню главной героини одной фантастической повести[14], которая на вопрос: «Умеете ли вы готовить?» — гордо ответила: «Я умею варить яйца.» А все услышанные мной рецепты остаются голой теорией. Да и времени на готовку просто нет.

Встала, аккуратно усадила Васю — он из-за нижней раны сидит еще скособочась, — притащила тарелки, и мы стали обедать. Впрочем, нормально пообедать нам не удалось. В самом конце обеда раздался стук в наружную дверь, и Марфа Ивановна впустила Васиного коллегу — судя по петлицам, сержанта.

— Товарищ лейтенант, — обратился он к Васе. — Товарищ капитан вызывает вашу жену срочно в больницу.

— А что случилось? — это мы в голос.

— Не знаю. Только приказано срочно.

— Так, Вася, пей чай один, а я бегу в больницу.

Я подхватилась и помчалась в больницу. Сержант еле успевал за мной. Прибежала и сразу в палату. Там стоял капитан, а на койке лежал кто-то сильно забинтованный.

— Вот, Анна Петровна, ты словно в воду глядела. Не узнаешь?

Я помотала головой, да и попробуй узнать человека, у которого из повязки на голове торчит только нос, ухо и уголок рта. Рука, кажется, в гипсе и грудь тоже забинтована.

— Это старший лейтенант из роты, в которой ты ведешь тренировки.

— Сергей! А что с ним случилось.

— Помнишь, утром мы говорили, что он приедет ко мне, а заодно прихватит в город двух бойцов?

— Помню, конечно.

— Так вот. Один из этих бойцов все и устроил. Фамилию тебе называть не буду, ты уже сама догадалась. Вот послушай, что старлей сейчас нам расскажет. Ранили его серьезно, но, к счастью, угрозы для жизни нет. Говорить он может, но начну я, чтобы ему осталось поменьше.

— Когда, как пиявка, ты вцепилась в командира роты и в Сергея со своим сучком, то они, отослав тебя подальше, все-таки решили, что некий смысл в твоих словах есть. И стали вызывать бойцов и расспрашивать, кто где находился: кто был справа, кто слева и т. п. Выстроили точную схему расположения бойцов по периметру окружения. Потом вызвали командиров отделений и для контроля показали им полученную схему. Те все подтвердили. Поэтому с достаточной степенью точности было установлено, что сучок треснул под ногой бойца Кузнецова. Тогда было принято решение за ним понаблюдать. Он, вместе с еще одним бойцом попросился в город. Ничего необычного в такой просьбе не было — время от времени бойцов отпускают к знакомым девушкам или в клуб, кино посмотреть. Но тут, как раз позвонил я — это командиров еще больше насторожило. И Сергей решил последовать моему совету, то есть доехать с бойцами до рынка и там уже их отпустить, справедливо предполагая, что мои орлы их не упустят. К сожалению, Кузнецов что-то заподозрил. Может бойцы стали обсуждать результаты бесед, хотя и были предупреждены о молчании. А может, просто уже понял, что его вот-вот вычислят. Теперь пусть Сергей сам дальше расскажет.

— Мы поехали в грузовике, — с некоторым напрягом заговорил Сергей. — Шофер и я в кабине, а Остапов и Кузнецов в кузове. При въезде в город Кузнецов постучал в кабину. Шофер затормозил. Я открыл дверцу и спросил, в чем дело? Кузнецов попросил разрешения выйти тут. Я сказал, что все доедем до рынка и там его отпущу. Тогда он выхватил наган и начал стрелять. Я почти сразу получил две пули и отключился. К счастью, как мне потом рассказал Остапов, он успел изо всех сил стукнуть Кузнецова по голове. Да так, что тот на месте скончался. Ты, Анечка, еще не научила их дозировать силу удара. Но, уже падая, тот успел сделать еще один выстрел, убивший шофера.

— И вот результат, — снова перехватил инициативу капитан. — Один боец убит, старший лейтенант тяжело ранен, шпион мертв, и допрашивать некого. На кого он работал: на абвер, на англичан или еще на кого, теперь не узнаем. А отвечать за все проколы мне и комроты. Ладно, пойдем, Аня, из палаты. Пусть Сергей отдыхает. Сергей Палыч сделал сложную операцию, но для должного лечения тут нет ни персонала, ни оборудования. Поэтому, как только состояние Сергея позволит, его перевезут в госпиталь.