Ненормальный практик 5 - Отшельник Извращённый

class="p1">— Отличная… великолепная идея! — он ткнул пальцем в сторону лестницы. — Туда! Наверх! Покажу свои… апартаменты!

Путь по лестнице занял целую вечность. Юный дамский угодник, как он думал в эту минуту про себя, даже не предполагал ЧТО ПРОИСХОДИТ. И вообще, торопился побыстрее заняться всякими штучками. А потому спотыкался на каждой ступеньке. Корнелия терпеливо вела его, как пастух особо упрямую овцу.

— Осторожно, дорогой, ещё ступенька, — предупредила она.

— Вижу! — заявил он и тут же споткнулся. — Ой.

Архимагистры? Нет! Лестница! Вот кто серьёзный противник! Ступеньки то сливались в одну, то раздваивались, то вообще куда-то исчезали. На середине подъёма Александр остановился, тяжело дыша:

— Раньше… их было меньше… Как будто… Кто-то добавил.

— Конечно, милый, — Корнелия погладила его по спине. — Злые люди добавили ступенек. Давай, ещё немного.

— Ты мне веришь… — он посмотрел на неё с пьяным восторгом. — Ты такая хорошая!

— Да, я такая, — посмеивалась та.

Наконец, после героических усилий, они добрались до второго этажа. Теперь предстояла битва с замком.

— Так… ключ… где мой ключ… — Александр начал шарить по карманам. — Был же… О, нашёлся…

Следующую минуту он пытался попасть им в замочную скважину.

— Зараза… — бормотал он, промахиваясь в очередной раз. — Ну давай, родной… Чёрт… Раньше дырка была больше… Или ключ меньше… Или они оба двигаются…

— Дай я, — Корнелия мягко забрала ключ, вставила в замок и повернула.

— Волшебница! — восхитился юноша.

Дверь открылась. И он гордо указал рукой:

— Вуаля! Любуйся! Мои шикарные апартаменты! Вон — кровать! А это стол — деревянный! И окно со стеклом! И… и… — он повернулся по кругу, — и ещё кровать!

— Это та же кровать, милый, — мягко поправила его Корнелия, снимая свой плащ.

— А… точно… она просто большая…

Корнелия огляделась и, повесив плащ на крючок, улыбнулась:

— Надо же, какой тут порядок. Вполне себе симпатично. Ещё и так жарко… после улицы.

— Это печка, — гордо объявил юный Волков, показывая на железную печурку в углу. — Она виновата.

— Уверен? — Корнелия подошла к нему ближе.

Тот, не снимая сапог и плаща, плюхнулся на кровать, от чего та скрипнула.

— У тебя красивые глаза, — сказал он, глядя на Корнелию снизу вверх. — Фиолетовые… как фиалки… только фиолетовее…

Сделал ещё глоток из фляги:

— Я, кажется, говорил, что ты напоминаешь мне кое-кого…

— Правда? — Корнелия села на него сверху, начала расстёгивать его плащ. — И кого же? Бывшую возлюбленную?

— Не сказал бы… — он нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Она… как бы сказать… Хороша собой, бесспорно. Грудь… Да и ноги… Но характер… — после чего даже присвистнул и покрутил пальцем у виска, — Полная психопатка. Даже пыталась меня убить. Представляешь?

— Правда? — Корнелия стянула с него тяжёлый плащ, бросила на стул. — Ай-яй-яй, какая плохая девочка. И зачем же она хотела тебя убить?

— Ради развлечения! — юноша прыснул от смеха. — Забавная, да⁈ Но я её тогда наказал…

На его лице появилась пьяная, довольная ухмылка. Корнелия наклонилась ближе, начала расстёгивать пуговицы на его рубашке:

— И как же ты её наказал? Отшлёпал?

— Не совсем… — он довольно улыбался. — Подробности тебе вряд ли понравятся.

Корнелия мягко толкнула его, заставляя лечь полностью. Присела у его ног, принялась стягивать сапоги:

— Рассказывай. Я — взрослая девочка, всякое в жизни слышала. Вряд ли меня чем-то удивишь или шокируешь.

Первый сапог поддался с трудом. Юный Александр откинулся на подушку, прикрыв глаза. Фляга выпала из расслабленной руки, упав на пол. Пустая.

— Ну… тогда слушай… Имени её называть не буду… В общем… Я сразу понял, ещё при встрече в таверне, что она хочет со мной поиграть… — начал он медленно, вспоминая. — Решил подыграть её спектаклю. Притворился наивным дурачком. Молодым, глупым, напуганным. С чужим именем…

— Как интересно, — Корнелия стянула второй сапог, забралась на него сверху и вернулась к рубашке. — И что было дальше? Она заманила тебя в спальню?

— О да… В спальню… — его голос становился всё тише, слова звучали всё медленнее. — Она приготовила для меня сюрприз. Очень… экстравагантный сюрприз.

— Вот как. И какой же… — Корнелия расстегнула последнюю пуговицу, раздвинула полы рубашки. Поцеловала его в шею, чувствуя учащённый пульс.

— Она хотела связать меня… — продолжал Александр, НЕ СМОТРЯ НА ВСЁ ПРОИСХОДЯЩЕЕ, засыпая. Ох уж эта Слеза Йети. — Думала, я беспомощный мальчишка… Но она недооценила меня… Как и другие до неё… и после…

Его голос стал совсем тихим, перешёл в шёпот:

— Обычно такие… погибают от моих рук… — и он притих, вот-вот вырубаясь.

Корнелия замерла. Её губы всё ещё касались его шеи, и она придвинулась к его уху и прошептала:

— Но ты не убил меня… Почему?

Тот пробормотал, уже на грани сна:

— Потому что… хоть ты и чуток поехавшая… но мне стало любопытно… что ты ещё выкинешь… Ну и мордашка у тебя красивая… и грудь… хорошая грудь…

Тихий храп. Рука безвольно упала на одеяло.

Наследница Романовых-Распутиных несколько секунд сидела на нём сверху неподвижно, прильнув. Потом медленно подняла голову. На её лице расцветала улыбка. Не обычная, не радостная, а неправильная. Слишком широкая. Слишком яркая. Безумная.

— Значит, я тебе симпатична… — прошептала она, не моргая. Глаза же горели фиолетовым огнём. — Значит, ты меня помнишь… думаешь обо мне… Хочешь меня…

Она провела пальцами по его щеке. Медленно, нежно. Кончики тонких пальцев скользнул ниже, по шее, остановились на груди. Под ладонью билось его сердце. Ровно, спокойно.

— Мой милый, волчонок… — она прильнула к нему, как птичка, понюхала его волосы.

Как возбуждающе он пах…

Корнелия стянула с себя платье. Осталась в одном белье. Чёрном, кружевном, дорогом, толику прикрывающем необходимое. Легла рядом, прижалась всем телом, обвила его руками и ногами, как плющ дерево.

— Ты даже не представляешь, как долго я тебя искала, — шептала она ему на ухо. — Столько слежки. Столько ожидания. Столько мечтаний о том, что я с тобой сделаю… А ты возьми и напейся. Лишил меня удовольствия тебя соблазнить, как подобает…

Она укусила его за мочку уха. Юноша что-то пробормотал во сне и инстинктивно притянул её ближе.

— Но ничего, — продолжала шептать