Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

Прямо хоть иди к Ольге Аркадьевне побираться! Если только кружевной наряд нацепить. Ага, прямо на голое тело – то-то Александра удивится. «Ну и ладно, останусь так. Подумаешь! Посижу немножко и сбегу. У меня ребенок, в конце концов, мне некогда за столом рассиживаться!» Лида скептически посмотрела на себя в зеркало – у нее за спиной отражался Марк. Лида вспыхнула и отвернулась.

– Куда ты дел Ильку? – спросила она, не глядя на Марка. – Неужели доверил Александре?

– Маме подкинул. Послушай, Артемида! Я тут подарок тебе купил ко дню рождения. Я знаю, заранее не дарят, но я подумал: вдруг ты захочешь сегодня надеть? Посмотри!

Марк отступил в сторону, и Лида увидела, что Марк повесил на дверь вешалку с платьем. Она подошла – длинное темно-зеленое платье было из крашеного льна с вышивкой у ворота: кисти рябины с листиками.

– Это ты выбирал?! Наверно, Ольга Аркадьевна? Какое красивое!

– Это я. У нас в музее одна женщина делает на продажу, я заказал. Мне показалось, тебе пойдет такое сочетание цветов. Примерь!

– Отвернись.

– О господи! Я выйду за дверь – так достаточно?

Лида натянула платье – прохладный гладкий лен так и льнул к телу. И правда, ей очень шел зеленый цвет, от оранжевых рябинок появился румянец на щеках, а волосы словно вмиг порыжели. Марк из-за двери смотрел на Лидино отражение в зеркале – выражение радостного изумления у нее на лице сменилось растерянностью и страхом: а вдруг это платье неспроста?! А вдруг сейчас, перед гостями, Марк – и, еще хуже, Ольга Аркадьевна! – скажет что-нибудь такое, что обяжет ее остаться тут навсегда?! Вдруг это… что-то вроде помолвки? Они просто поставят ее перед фактом, а она не сможет противостоять, особенно теперь, когда она так… так привязалась… к Шохиным…

«Опять!» – подумал Марк и развернул Лиду лицом к себе – она даже побледнела.

– Посмотри на меня. Пожалуйста.

Лида подняла на него несчастные глаза.

– Артемида! Это. Просто. Платье, – сказал он раздельно. – Подарок ко дню рождения. Это ровно ничего не значит. Просто платье. Ты меня понимаешь? А сегодня у нас просто мамин день рождения. Ты только посидишь немного за столом в красивом платье – и все! Хорошо? Никто ничего не скажет, никто ничего не спросит. Наши с тобой отношения касаются только нас с тобой. Никого больше. Мы живем так, как нам удобно. Мы же с тобой договорились! Я понимаю, почему ты не хочешь выходить за меня замуж, и принимаю это. Ну?

Лида глубоко вздохнула и положила голову ему на плечо:

– Прости меня! Я ничего не могу с этим поделать. Не обижайся!

– Я не обижаюсь. Пойдем? Освободим маму от Ильки.

Лида ушла вперед, а Марк помедлил и мрачно сказал собственному отражению, с отчаяньем смотревшему на него из глубины зазеркалья:

– Вот так они и жили. И ничего не могли с этим поделать.

Так они и жили: в сентябре Лида уехала в Москву, раз в месяц Марк приезжал к ней, Новый год все вместе встречали в Трубеже, и подруги матери только удивлялись: «Надо же, как твоя-то устроилась! Мужик под ногами не путается, кормить его не надо, стирать на него не надо, всегда поможет, бесплатная дача, да еще и секс в придачу! Идеально!»

Но все было совсем не так идеально, как представлялось подругам матери. Та зыбкая связь, что установилась между Марком и Лидой в первое трубежское лето, не укреплялась с течением времени, а ослабевала. Мешали московские дела и заботы, редкость встреч – Лиде каждый раз приходилось делать усилие, чтобы «вернуться» к Марку, хотя она, сама себе в этом не признаваясь, скучала по нему, скучала! Особенно в первое время, когда ей даже снился нежный шепот Марка и она, проснувшись, с тоской глядела на потолок, по которому метались неясные ночные тени.

Лиду смущала та власть, которую Марк приобрел над ней – над ее телом, над ее желаниями – над ее душой! Сильнее всего на нее действовал даже не сам момент физического акта любви, а те минуты неимоверной близости, что следовали за ним – и предваряли его, когда она всем своим существом чувствовала изливающуюся на нее нежность, купалась в ней и доверялась Марку полностью…

«Я теряю себя? – думала Лида. – Я не могу… не хочу раствориться в нем! Я – отдельная личность, самодостаточная и сильная, а Марк подавляет мою волю. Я могу надеяться только на себя. Всю жизнь было так. Нет, я не дамся. Нет!» Но другой внутренний голос, вкрадчивый и тихий, говорил ей: «А может, ты обретаешь себя? Настоящую?»

А Марк, видя, как Лида все больше отдаляется, думал: «Вдруг мама права и я напрасно надеюсь на чудо?» Он отвез Лиду с Илькой осенью в Москву, а после не находил себе места. Даже снова начал курить, хотя бросил почти год назад. Ольга Аркадьевна с жалостью на него посматривала, а однажды спросила, не выдержав:

– Ты так ей и не сказал?

– О чем?

– Ты знаешь.

– А что, так заметно?

– Да, я вижу.

– Нет, не сказал.

– Но почему?

– Мама! Она не любит меня.

– А мне показалось, что у вас… что вы…

– Что мы спим вместе? Да. Это ничего не значит.

– Но как же так, Марк?! Я не понимаю!

– Это просто секс.

– Нет, я не понимаю! Я не понимаю, как вы сейчас живете. Просто секс. Что это значит? В мое время это значило очень много! Это было… Это была любовь! Как можно отделить одно от другого?

– Мама…

– Как она может спать с тобой, если не любит? Нет, я не могу этого постичь…

– Лида мне благодарна, понимаешь? За Ильку. Благодарна. До неба…

– Только поэтому?

– И потому что я… Не знаю, может, тебе неприятно это слушать, но я… я нравлюсь женщинам, ты разве не замечала?! Я умею увлечь женщину. Не знаю как, но умею. Лида же видит это! Она умная. И сопротивляется моему… моему обаянию, черт его побери!

– И правда, ты очень обаятельный…

– Ну да, как булгаковский кот. Пошлите Бегемота, он обаятельный! Так было всегда, с юности. Как мне это мешало, ты не представляешь! Потому что ко мне не относились серьезно те, кого я… К кому я серьезно относился. Не верили мне! Зато вешались на шею такие, которых и даром не надо. А мне… мне так хотелось… чтобы любили меня, понимаешь? Меня, а не… сына Шохиных! Меня, а не мое обаяние!

– Я понимаю… Мальчик мой… Но может быть, все-таки стоило… объяснить Лидии… серьезность твоих чувств?

– Что же, она сама не видит?! Не понимает? Если даже ты заметила…

– Марк, послушай меня. У Лидии нет никакого опыта подобных отношений, я правильно поняла?

– Да.

– Ей не с чем сравнить. Она не уверена в себе, по-женски не уверена, понимаешь? Надо ей сказать, мне кажется, надо.