Легкое дельце - Виктория Серебрянская

Я выпрямилась, пытаясь скрыть, с какой неохотой стряхиваю с себя мужские руки. И килл отпустил. Сразу же. Даже не сделав попытки удержать. От этого на меня почему-то накатили горечь и разочарование.

— Ты это о чем? — Темные глаза Ирейса впились в меня словно абордажные крючья далеких предков нынешних флибустьеров. Ну-ка, расскажи мне все по порядку! А то тяну из тебя информацию по капле в час!..

Я пожала в ответ плечами. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Да и смысла особого тоже не было.

— Ладно. Только пошли в рубку. Я опасаюсь надолго оставлять без присмотра яхту…

— Даже я знаю, что для таких случаев существует автопилот, — снисходительно протянул Ирейс, с готовностью поднимаясь следом за мной.

— Да неужели? — съязвила в ответ. Настроение неожиданно поползло вверх без всякой видимой причины. — А нету его! Сломался!

Килл споткнулся на пороге. А потом уставился на меня нехорошим, пронзительным взглядом:

— Починить сможешь? — Ирейс быстро опомнился, догнал меня и зашагал по коридору, подстраиваясь под меня. — Не пойми неправильно, я вполне доверяю твоим навыкам пилота. Но ты живая. Тебе нужно есть, пить, отправлять естественные надобности. И хоть иногда спать…

Яхта была небольшой. Рассчитанной на семью из двух-трех человек плюс команда. Так что в рубке мы с Ирейсом казались очень быстро. Я бегло проверила показания приборов, незаметно перевела дух, все было чисто, плюхнулась на свое место и кивнула киллу на соседнее:

— Благодарю за заботу! Но даже техник-дроид вряд ли сумеет анимировать автопилот. Я его ломала с гарантией, видишь ли, — закончила иронично, наблюдая, как у килла выпучиваются глаза.

— Ты… что⁈

В принципе, я его понимала. Он хорошо знал мое фанатичное отношение к звездолетам и правильной работе их узлов и агрегатов. А тут сама поломала. Да еще и с гарантией.

— Сядь! — снова кивнула на соседнее кресло-кокон. — Я расскажу все, что знаю. Сам решишь, что к чему. Может быть, тебе известно больше, чем мне.

Ирейс свалился в кресло, шокированный моими словами, почти не глядя. А я на мгновение задумалась, решая с чего начать.

Говорить о своем бедственном положении было до крайности неприятно. Мне было стыдно: лучший пилот, диплом с отличием и все дела… И вдруг докатилась до такого. Но и объяснять причины, по которым получила свободный диплом вместо назначения в исследовательскую экспедицию, я не стала. Просто не смогла рассказать о том, что за несколько месяцев до получения диплома в моей группе сменилась преподавательница психологии. Оказавшаяся… родственницей будущей супруги Фаира. Как преподша узнала о наших с Фаиром планах, я так и не узнала. Хотя, если вдуматься, мы с ним никогда не скрывали своих отношений, психологиня могла и сама догадаться, два месяца смотрела на наши нежности. И все же, по какой причине преподша будто с цепи сорвалась после того, как Фаир женился на дочери вице-адмирала, я так и не смогла понять.

Конфликт с преподавательницей вылился в самую низкую оценку моих способностей по ее предмету, кучу потрепанных нервов и… Я действительно подралась с ней на выпускном. Но никто до сих пор не знает, что это было не спьяну. Я вцепилась ей в волосенки после ее тихих, неслышных никому, кроме меня, слов о том, что я ничтожество, одноклеточное животное, сама по себе ничего не стою и должна быть довольна тем, что до меня хоть кто-то снизошел.

Ирейс странно смотрел на меня, когда я описывала, как живу сейчас, чем занималась все годы после выпуска из академии. Но ни слова не сказал. Просто слушал с каменным выражением лица. Будто его это не касалось. Ну и ладно. Мне же легче, так я себя утешала. Но где-то глубоко внутри меня грыз червячок: и этому тоже безразлична моя судьба.

Скомкано описав появление «супруги» Ирейса и официальную причину моего найма, я перешла к подготовке к старту. И вот тут вывалила на голову киллу все свои подозрения: и скорость, с которой готовили яхту к отлету, и как чиновники производили досмотр, и подозрительных парней-фарнов, грузивших на борт капсулу с «паралитиком». А потом перешла к самому главному:

— Я почти сразу заметила отклонение яхты от курса, — сообщила, глядя в темные глаза килла. — Выправила. Но оказалось, что это был напрасный труд. «Шерварион» будто обладал собственным разумом и летел туда, куда нужно было ему, а не мне. А еще этот фарн-медик. Я просто обалдела, когда увидела, что он взломал запор рубки управления кораблем! Поначалу думала, что он вмешается в управление, подкинет какую-то гадость… Мало ли какие неприятные сюрпризы можно придумать для маленького суденышка в открытом космосе! Но он постоял, посмотрел и попросту вышел, тщательно заперев за собой дверь! — с возмущением рассказывала я.

Ирейс хмыкнул. И небрежно поинтересовался:

— Это все хорошо. Но где он? Ты вроде бы говорила, что мы с тобой одни на корабле?

Темные глаза килла смотрели остро, словно препарировали мне душу. Я сглотнула. И тихо призналась:

— Я его убила. Когда курочила автопилот, он неожиданно возник у меня за спиной и заговорил со мной. Не знаю почему, но мне показалось, что это вообще кто-то третий, не медик. То ли эхо технического отсека в том виновато, то ли у фарна и в самом деле что-то было с голосом, а может, это просто мои растрепанные нервы виноваты, — нехотя призналась я. — Но я как была с прутом в руке, так и повернулась, взмахнув им. И нечаянно вспорола ему шейную артерию. Он умер еще до того, как я осознала, что натворила.

Ирейс ошарашенно хлопнул ресницами, глядя на меня:

— Ну и ну!.. — только и выдавил он из себя.

А я вдруг впервые в жизни заметила, какие густые и длинные у него ресницы. Как черные опахала индийского раджи. Были такие князьки на Земле в седую древность.

— Жаль, конечно, что он подох, не успев рассказать, что делал в техотсеке, — с сожалением протянул, в конце концов, килл. — Ты не осматривала палубу после этого? Может, у него что-то было в карманах или руках?

Я ошарашенно покачала головой. Ирейс меня не осуждает?

— Палубу не осматривала. В карманах ничего не было. Я перед тем, как отдать тело космосу, проверила все карманы и сфотографировала место происшествия в разных ракурсах. И да, мне и самой жаль, что уже никогда не узнать, какого черта он забыл в хвосте «Шервариона».

— Возможно, еще узнаем, — задумчиво отозвался Ирейс. — Покажешь голозаписи? И место, где все случилось? Я так