Полицейская сага - Стюарт Вудс

– Тогда вам стоит заехать сюда в четыре. Он сначала проведет вскрытие, а потом поедем ко мне ужинать. Марту и детей отправлю ужинать с Кэрри, а Нелли, как только приготовит ужин, сможет уйти. Таким образом мы сможем переговорить обо всем наедине и без помех.

– Годится. Не исключено, что я уже кое-что разузнаю к этому времени.

Глава 13

Уилл Генри уселся за стол и вынул из ящика блокнот и карандаш. Заметил, что руки у него дрожат. Его одолевали странные и противоречивые ощущения. Он был зол, что кто-то стал причиной смерти мальчика; его мутило от одной мысли, что парнишке возможно пришлось скитаться по лесу, спасаясь от преследования; но он еще и радовался. По этому поводу он испытывал чувство вины, и все же был рад, что ему довелось расследовать крупное преступление, причем сразу же после назначения на пост. Он не сомневался, что сумеет его раскрыть. И подумал, что, наверное, то же самое чувствует профессиональный военный, когда узнает об объявлении войны: огорчение и стремление действовать одновременно. И Уилл Генри стал составлять перечень неотложных дел:

1. Расспросить всех, кто живет неподалеку от того места, где было обнаружено тело.

2. Проверить в Атланте, не было ли в последнее время обращений о розыске пропавшего без вести.

3. Проверить наличие улик на вершине Скалы Годо.

4. Проверить действия Клана.

5. Позвонить Скитеру Уиллису.

6. Увидеться с Хармоном Эмерсоном.

Больше ничего он придумать не мог, по крайней мере, на этой стадии, пока не проведена медицинская экспертиза. Он позвонил в полицию штата в Атланте. Сообщений о пропавших без вести, которые бы соответствовали приметам жертвы, не было. Тогда он позвонил Скитеру Уиллису.

– Скитер, не мешало бы заехать к нам сегодня или завтра, как только представится возможность.

– А что такое, Уилл Генри?

– Нечто интересное. Больше я пока ничего сообщить не могу.

– Понял. – Скитеру тоже приходилось считаться с наличием телефонисток на линии.

– Если меня не будет на месте, попросите Джимми Рили включить сирену и я немедленно приеду в участок. У нас с ним разработана система сигналов.

– Наверное, сумею добраться до вас только завтра утром. Дело терпит?

– Вполне. Буду у себя к восьми.

Он знал, как проверить, чем занимается Клан, но с этим лучше подождать до тех пор, пока не удастся переговорить со всеми домовладельцами неподалеку от Скалы Годо. А Хармона Эмерсона он прибережет напоследок. Ему хотелось разузнать как можно больше, прежде чем входить в контакт с прессой, пусть даже это будет редактор «Мессенджера».

Прошло два часа, а он уже успел переговорить с жителями девяти домов на склоне горы. Никто ничего не видел, не слышал и не заметил той ночью, за исключением одной женщины, которая услышала, как кто-то с шумом продирается через кустарник где-то около полуночи. Она не придала этому особого значения: вокруг бродили олени и прочие звери; шум от них доносился часто. В одном из домов никого не оказалось, и сосед объяснил, что эти люди уехали на неделю навестить родственников в Уэйкроссе. Оставалось лишь заехать к Фокси Фандерберку и осмотреть скалу. Фокси жил по другую сторону горы и, с точки зрения Уилла Генри, был в наименьшей степени способен что-нибудь увидеть или услышать. Однако, Уилл Генри не торопился встретиться с Фокси лично.

Он медленно ехал по гравийной дорожке прямо к дому Фокси. Дорога петляла, взбираясь вверх, и местами подъем был весьма крут, однако, она была ухоженной и вовсе не ухабистой. У Фокси, по-видимому, бывало не так уж много гостей, не такой он был человек, и, видно, оттого-то дорога и не была слишком разбита. И все же, прикинул Уилл Генри, Фокси, должно быть, вкладывал кругленькую сумму, чтобы держать ее в порядке, поскольку эта дорога принадлежала не графству, а ему лично. Дорога продолжала петлять и, наконец, стала спускаться вниз еще до того, как высокие сосны расступились, давая место обширной поляне. Дом стоял точно напротив дороги, и по бокам его симметрично располагались цветочные клумбы. В это время года цвести было еще нечему, однако, подумал Уилл Генри, весной эти места должны смотреться красиво. На клумбах расцветет огромное количество азалий, цветы появятся и на двух кизиловых деревьях, стоящих друг против друга перед домом. Он ожидал увидеть что-нибудь попроще и был поражен тем, сколько усилий затратил Фокси, чтобы тут было красиво. Становилось ясно, на что он тратил почти все свое время, ибо у него не было постоянной работы и он в ней не нуждался. И все же посреди зимы особой красоты не замечалось. Странно, но все тут было точно по ранжиру, как будто здесь располагалось какое-то необычное военное поселение. В этом был весь Фокси. И Уилл Генри тотчас же почувствовал себя непрошеным гостем.

Он вышел из машины и подошел к дому. Казалось, там никого не было. Никто не ответил на стук в парадную дверь. Он обошел дом, заглядывая в окна. Комнаты казались неестественно чистыми. На заднем дворе находился большой сарай. Уилл Генри посмотрел в щель между дверями, запертыми на висячий замок. Там стоял пикап Фокси. Он вернулся к дому и заглянул через окно на кухню. Она была похожа на другие комнаты: такая же аккуратная, чистенькая, хорошо оборудованная и… неприветливая. Правда, на кухне заметны были следы кое-какого беспорядка. В частности, ремонтировались плетеные стулья, стоявшие вокруг небольшого кухонного стола. У двух плетение спинок и сидений было совершенно новым, одно было готово наполовину, а у четвертого плетение оказалось полностью снятым, и он ждал своей очереди. По-видимому, Фокси знал множество ремесел.

Вдруг Уилл Генри замер. Послышался тихий, едва различимый звук, и вновь воцарилась тишина. Внезапно раздался оглушительный удар по дереву и скрежет металла. Уилл Генри дернулся вправо, схватившись за оружие, и обнаружил, что перед ним стоит огромный, смирный, золотистый Лабрадор. Собака подошла поближе, ласкаясь и помахивая хвостом. Уилл Генри беспомощно привалился к стене, вздыхая от облегчения. Он почувствовал себя полнейшим идиотом и почесал собаку за ушами. Ну зачем он вытащил револьвер? Чего он там боялся на участке Фокси? И он осознал, что испытывал и испытывает необъяснимый страх. Сердце бешено колотилось, и, несмотря на холод, с него лился пот. Это непростой испуг от неожиданной встречи с собакой.

– Ну, как ты поживаешь, старик? Знаешь, ты меня напугал!

Опять послышался шорох. Собака подбежала к кухонной двери и ткнулась носом в нижнюю планку. Та повернулась, и в образовавшееся отверстие выскочили пятеро щенят.

– Прости, старушка, ошибка вышла! Щенята, которым было недель пять-шесть, забегали между ногами, пытаясь взобраться повыше и при этом повизгивая. Он присел на корточки, поиграл некоторое время с ними, и все его страхи как рукой сняло. Собака-мама со щенятами сразу сделала это место менее опасным. Он подошел к двери, просунул щенят в щель, дружески шлепнул мамашу и вернулся к машине. Собака последовала за ним и, усевшись перед домом, следила, как он отъезжает.

Уилл Генри проехал по дороге, ведущей от дома Фокси к магистральному шоссе, проехал еще милю, а затем повернул влево на Живописное шоссе, как официально именовалась дорога, проходящая по гребню Сосновых гор, откуда открывался великолепный вид на город Делано. Он проехал еще милю, пока не очутился у подножия крутого откоса, известного, как Разлом Годо, который получил свое название от уединенно жившего в тех местах старого индейца племени чероки, скончавшегося несколько лет назад. Говорили, что Годо тогда было далеко за девяносто. А умер он, сорвавшись со скалы, после этого тоже получившей его имя.

Уилл Генри поставил машину и двинулся через лес к этому обрыву. Даже зимой этот путь требовал много времени, и идти через подлесок было неловко. Он стал искать признаки того, что в этих зарослях кто-то побывал до него, но ничего не обнаружил. Незадолго до того, как он вышел на край обрыва, ему показалось, что он слышит, как движется кто-то еще. На мгновение он замер и прислушался, но ничего не услышав, продолжил свой путь.

Внезапно он очутился на краю пропасти. Он ожидал, что у кромки обрыва подлесок станет реже, но этого не произошло. Он отдавал себе отчет в том, что уцелел лишь потому, что в прозрачном воздухе видел на несколько футов вперед и еще потому, что заранее знал, что впереди обрыв. Теперь ему стало понятно, как человек, не знающий этих мест, да еще передвигающийся в ночное время, мог просто переступить через край обрыва, особенно в спешке, особенно, если убегал от кого-то. Как он ни старался, но так и не смог найти ничего, что дало бы ему ключ к разгадке. Он был разочарован, потому что в глубине души надеялся отыскать какую-нибудь важную улику, которая раскроет тайну случившегося: клок одежды, вырванный колючкой, по которому можно будет выйти на владельца; отчетливый след с характерной отметиной; какая-нибудь мелочь, по которой можно будет установить личность преследователей или преследуемого. Но ничего не было.