Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

Обаятельная, молодая, энергичная, Маргарет не могла не вызывать симпатии у избирателей. За годы ее работы в Дартфорде электорат тори расширился на 40 %. А после ее ухода практически сразу сократился на столько же, недвусмысленно показав, что между идеями партии и ее представителем рядовые граждане выбирали второе.

– Несмотря на свою молодость и сравнительную неопытность, мисс Робертс добилась значительного прогресса, вдохнув новую жизнь в деятельность ассоциации, – делился своими впечатлениями один из местных консерваторов. – Она великолепный оратор, уделяет много времени своему округу и очень популярна среди избирателей.[137]

Ему вторил и писатель Роберт Мюллер, описывая выборы для немецкого журнала «Heute»:

– Маргарет абсолютно уверена в собственных силах. Она – словно восходящая звезда: бесстрашна, обаятельна, хладнокровна, решительна, целеустремленна и очень амбициозна.[138]

Под обаяние Тэтчер попали не только журналисты и члены консервативного штаба. Как вспоминает один из очевидцев:

– Мэгги блистательно реагирует на вопросы, давая прямые и убедительные ответы. Аудитория к ней относится с уважением. После выступления вокруг нее собралась целая толпа – в основном социалисты, чтобы обсудить как можно больше тем. Причем все было сделано на удивление вежливо и тактично.[139]

К Маргарет проникся симпатией даже ее главный противник лейборист Норман Доддс, с удивлением для себя обнаруживший, что женщины делятся не только на красивых и умных.

Зимой 1949/50 года премьер-министр Клемент Эттли объявил всеобщие выборы. В течение нескольких холодных недель, под непрекращающимся дождем, кандидаты агитировали за себя, свою партию и свои идеи.

– Избирательная кампания 1950 года стала одним из самых изнуряющих периодов в моей жизни, – признается спустя сорок с лишним лет Маргарет. – Я была молода, активна и очень энергична, но первые выборы измотали меня полностью. После их окончания я почувствовала себя опустошенной.[140]

Несмотря на изматывающий ритм, превосходство лейбористов и недостаток опыта, Тэтчер с оптимизмом смотрела в будущее.

– Кто не был оптимистом в молодости, тот никогда им не станет и в более зрелом возрасте, – подбадривала она себя.[141]

В своих выступлениях Маргарет агитировала за тори:

– Консерваторы сделают так, что фунт стерлингов будет гордо смотреть американскому доллару в лицо, а не унизительно коситься на шнурки от его ботинок.[142]

Не обошла она вниманием и лейбористское правительство, подвергнув его безжалостной критике. Находясь в самом низу политической иерархии, Тэтчер практически нечего было терять. От этого ее речи были еще более откровенны, высказывания прямы, сравнения ярки, а эмоции искренни.

– Сегодня мы выбираем не просто правительство, мы выбираем между двумя образами жизни! – призывала она. – Один неизменно ведет к рабству, другой – к свободе! Птичка, живущая в клетке, сыта и находится в тепле. Но какой в этом прок, если она не может вылететь и зажить собственной жизнью?[143]

Выборы состоялись 23 февраля. После подсчета голосов были объявлены итоговые результаты.

Н. Доддс (лейборист) – 38 128

М. Робертс (консерватор) – 24 490

Э. Джилес (либерал) – 5 011

Как и два других великих политика XX века, Уинстон Черчилль и Шарль де Голль, свои первые выборы Маргарет проиграла. Хотя никто и не надеялся, что ей удастся победить. Как сказал еще до начала избирательной кампании Берил Кук:

– Я не думаю, что есть хотя бы малейший шанс победить, но я уверен, что разрыв удастся сократить, и огромная заслуга в этом будет принадлежать мисс Робертс.[144]

Выборы в Дартфорде 1950 года стали тем редким случаем, когда от поражения исходил непередаваемый аромат победы. И сокращенный разрыв более чем на треть служил ярким тому подтверждением. Тэтчер была единогласно утверждена кандидатом на новых выборах, а за ее огромные заслуги дартфордские консерваторы преподнесли ей памятную брошь. Также Маргарет пригласили принять участие в собрании женщин-консерваторов, которое состоялось 7 июня 1950 года в лондонском Альберт-холле.

Этот день Мэгги запомнит навсегда. Именно под сводами Альберт-холла она была представлена кумиру – Уинстону Черчиллю. Встретились не просто два человека, вместе сошлись две эпохи. Спокойно и без лишней помпезности прошлое передало эстафету будущему, ознаменовав тем самым постепенное наступление нового времени.

Странно, но о данной встрече не сохранилось никаких воспоминаний – ни правдивых, ни вымышленных. Лишь сухие строчки в мемуарах самой Тэтчер: «Для меня это было великим событием. Воочию встретиться и поговорить с лидером нашей страны, чьи речи так вдохновляли меня, когда я вместе с моей семьей сидела около радиоприемника в Грэнтеме».[145]

О чем именно беседовали два самых известных премьера Великобритании, навсегда останется загадкой. Возможно, и ни о чем – лишь общие фразы и вежливые обороты. Так что даже выдумывать было практически нечего.

Тем не менее Тэтчер и этой встречи будет достаточно. В годы руководства партией Маргарет весьма умело станет использовать имя великого предшественника, называя его по-дружески – Уинстон. Молодежь при этом завороженно открывала рты, старожилы же недовольно кривили физиономии.

– Он, наверное, в гробу переворачивается, слыша, как она пытается выдать себя за его ближайшего друга, – ворчали они.[146]

Но, возвращаясь в Дартфорд, нужно сказать, что благодушное настроение Маргарет после выборов совпало с оптимистичными взглядами самих консерваторов. Хотя они снова потерпели поражение, разрыв был настолько незначителен, что семидесятишестилетний Черчилль был уверен в ближайшей победе.

Предчувствия не обманули старого вояку. Сумев пробалансировать всего полтора года, в октябре 1951 года Клемент Эттли потерял политическое равновесие, вновь объявив о начале всеобщих выборов. На этот раз Черчилль приложил все усилия, чтобы впервые за свою пятидесятилетнюю карьеру стать избранным премьер-министром[147]. Что же до Маргарет, то полтора года были слишком незначительным периодом, чтобы положить Доддса на лопатки. Сокращение разрыва еще на тысячу голосов – вот, пожалуй, и все, чего удалось добиться амбициозной девушке.

Знала ли она тогда, что ей никогда не удастся победить на выборах, пока напротив ее имени будет стоять фамилия Робертс?

Глава 3. Семейная жизнь

Вторая Маргарет Тэтчер