Почти идеальный брак - Дженива Роуз

залито кровью, а правый глаз уже заплыл и закрылся. Он пытается остановить удары, но ему не сравниться с этим человеком, полным ярости.

Я снова бью офицера, и на этот раз он на секунду останавливается, оглядываясь на меня. Его глаза арктически-голубые и покрыты красными капиллярами. Он отталкивает меня, не говоря ни слова. Как раз в тот момент, когда я врезаюсь в стену, в допросную с шумом врываются шериф Стивенс и его заместитель Хадсон. Они отрывают мужчину от Адама, который почти выведен из строя.

– Помощник шерифа Саммерс, прекратите это немедленно! – командует Стивенс, загоняя его в угол. Хадсон тоже удерживает коллегу.

Врывается еще пара полицейских, чтобы сдержать этого разъяренного человека. На лбу и шее у него выступают вены, пронзительные яростные глаза налиты кровью, со лба капает пот. Он дышит с такой интенсивностью, что кажется, может упасть в обморок. Я никогда не видела столько гнева. Он издает раздраженное рычание. Его губы сжимаются в глубокий вдох. Ноздри раздуваются так широко, что могут порваться. Его лицо искажается, и он издает вой. Этот человек ломается прямо у нас на глазах. Слезы льются из его глаз. Сопли капают у него из носа. Его тело теряет напряжение и превращается практически в лужу. Шериф, помощник шерифа и офицеры перестают его сдерживать. Хадсон помогает ему подняться.

– Скотт, приятель, всё будет хорошо. Я сделал бы то же самое. На самом деле я пытался сделать то же самое. – Он похлопывает своего друга по плечу.

Я прислоняюсь к стене. О боже мой… Это муж Келли. Он полицейский. Адам корчится от боли на полу, едва живой. Хадсон и офицеры выталкивают Скотта из комнаты. Шериф Стивенс смотрит на Адама и качает головой. Он кричит, чтобы кто-нибудь вызвал «Скорую помощь». Затем его взгляд перескакивает на меня, и это первый раз, когда он замечает, что я здесь и что мне больно. Стивенс подбегает ко мне, обнимает меня одной рукой и осматривает порез у меня на лбу.

– Сара, мне жаль. Вы в порядке? – Он явно смущен тем, что произошло в его полицейском участке. В голосе чувствуется какая-то нежность. Его волнует, что мне больно. Шериф прикасается к ране, и я морщусь от боли. – Извините, – снова говорит он.

– Всё в порядке. Я в порядке.

– Давайте приведем вас в порядок и осмотрим.

Он пытается выпроводить меня. Я отталкиваюсь от него и опускаюсь на колени рядом с Адамом. Другой офицер пытается вытереть кровь бумажными полотенцами. Я убираю пропитанные кровью волосы со лба мужа.

– Ты как?

– В норме, – говорит он.

Я беру бумажные полотенца и пытаюсь стереть немного крови с его глаз, чтобы он мог видеть меня, чтобы мог видеть, что я здесь ради него. Провожу рукой по его щеке, заверяя, что я позабочусь об этом, что я буду рядом с ним.

Затем поворачиваюсь к шерифу Стивенсу. Тот закрывает рот.

– Это неприемлемо!

– Я знаю. Знаю. Я позабочусь об этом. Офицер Саммерс находится в административном отпуске. Он не должен был быть здесь.

– Тогда почему он был здесь?

Шериф Стивенс не отвечает. У него нет ответа. Он просто качает головой. Входят два санитара с сумкой и каталкой и быстро начинают помогать Адаму. Меня прогоняют, когда они опускаются на колени по обе стороны от него, задавая вопросы, чтобы проверить, в порядке он или нет. Я делаю пару шагов назад, и шериф кладет руку мне на плечо.

– Они позаботятся о нем. Давайте приведем вас в порядок.

Это скорее предложение, чем приказ. Я киваю и следую за ним, пока санитары укладывают Адама на каталку.

* * *

Я сижу в кабинете шерифа. Он возвращается с небольшой аптечкой, прислоняется к столу передо мной и вытирает засохшую кровь с рассечения на моем лице. Стивенс уже не раз говорил, как ему жаль, и я считаю, что он не врет. Но не уверена, сожалеет ли он о том, что сделал Скотт, о ситуации, в которой я нахожусь, или обо всем этом сразу.

– Я не думаю, что понадобятся швы, но это довольно серьезное повреждение, – говорит шериф, прерывая тишину, которая наполняет комнату.

Я ничего не говорю. Стивенс продолжает осматривать мою рану, но я думаю, что он просто использует это время, чтобы исследовать меня. Его глаза продолжают встречаться с моими, но я каждый раз отвожу взгляд. Я не совсем понимаю, что он пытается выяснить. Может быть, почему я с таким мужчиной, как Адам? Может быть, почему я остаюсь рядом с ним после всего, что случилось? Он наносит немного «Неоспорина»[18], а затем забинтовывает рану. Закрывает аптечку, а затем долго смотрит на меня. Я могу сказать, что он хочет спросить меня о чем-то. Мне нужно знать, что он думает, что пытается выяснить. Я не могу понять его, и это пугает. Я могу прочитать каждого. Но он… Я не могу.

– Могу я спросить кое о чем?

– Да. – Я прижимаю бинты, чтобы убедиться, что они на месте.

Шериф подходит к своей стороне стола и садится. Делает паузу, и на секунду я думаю, что он не собирается спрашивать меня о том, что его интересует. Делаю небольшой вдох, пытаясь расслабиться. Ерзаю на стуле и закидываю одну ногу на другую. Стивенс постукивает пальцами по столу. Он размышляет. Наконец подается вперед в кресле и опирается на руки.

– Вы думаете, это сделал он?

– Что это за вопрос?

– Просто вопрос, – его глаза встречаются с моими.

– Это неуместно, – в моем голосе слышится презрение.

– Так и есть.

Именно тогда я понимаю, почему ему всё равно. Он потерял бдительность. Кажется, я понимаю, что он пытается сказать. Понимаю именно потому, что он не говорит. Он не уверен, сделал это Адам или нет. Конечно, все улики указывают на Адама, но ему интересно: неужели всё действительно настолько просто? Неужели Адам настолько глуп, чтобы убить женщину в собственной постели и оставить ее, позволив уборщице найти тело? Вещи никогда не бывают такими, какими кажутся. Я не думаю, что шериф Стивенс хочет просто повесить убийство Келли на Адама. Я думаю, он хочет помочь мне выяснить, кто на самом деле это сделал. Это совершенно нестандартно, но, в конце концов, я сосредоточена на защите Адама, а шериф Стивенс сосредоточен на том, чтобы найти человека, который это сделал. Он не заботится о быстром закрытии дела; он заботится о том, чтобы закрыть его правильно.

– Я не верю, что Адам сделал это. – Надеюсь, что мои слова были произнесены с достаточной уверенностью.

Шериф кивает и снова откидывается на спинку стула.

– Это немного нетрадиционно, но я хотел бы отвезти вас на место преступления. Хочу, чтобы вы