Почти идеальный брак - Дженива Роуз

их мнению, это сделал я. Моя бедная Келли… Как это могло случиться? Я был рядом с ней всю ночь, но я этого не делал. Я неоднократно пытался рассказать про жестокость ее мужа, и они продолжали говорить, что рассматривают все версии, но, похоже, придерживаются единственной гребаной точки зрения.

Я надеюсь, что мама смогла связаться с Сарой, хотя даже не представляю, как буду встречаться с ней лицом к лицу. Дела у нас шли на лад. Я собирался покончить с Келли раз и навсегда. Собирался снова стать хорошим мужем, тем, кого Сара заслуживает. Но, самое главное, собирался стать отцом. О боже… Ребенок. Что, если Сара беременна? Что, если ребенок вырастет без отца? Я не могу позволить этому случиться; я должен выбраться. Мне нужно быть рядом со своим ребенком.

Помощник шерифа Хадсон допрашивал меня последние полтора часа. Другой офицер стоял на страже, что было к лучшему – потому что я был уверен, что Хадсон убьет меня или, по крайней мере, попытается. Я не знаю, откуда он знает Келли, но уверен, что знает. Наконец он оставил меня в покое и выбежал, когда я отказался отвечать на вопросы. Я потребовал адвоката. Я должен был сделать это сразу же.

Плохо. Действительно плохо. Они нашли убитую Келли в моем доме. Мои отпечатки пальцев будут повсюду, повсюду на ней. У нас был бурный секс. А еще записка, которую я оставил… Теперь, когда я думаю об этом, всё выглядит не очень хорошо. Вернее, совсем нехорошо. Но сообщения от ее мужа неоспоримы. Там что-то есть. Им придется расследовать эту версию, потому что они ни за что не поверят, что я мог это сделать. Я не мог. Я бы не стал. Мы с Келли прекрасно провели время, и я любил ее. Она была рядом, когда я нуждался в ком-то. Я никогда не причинил бы ей вреда, но ее муж сделал бы это. И он сделал.

Я встаю и стучу по одностороннему зеркалу; слезы текут по моему измятому лицу.

– Дайте мне моего гребаного адвоката! – Хватаю стул и швыряю его в зеркало. Он отскакивает и падает на пол.

11

Сара Морган

Шериф Стивенс сопровождает меня в маленькую комнату с односторонним зеркалом, через которое мы можем наблюдать за Адамом. Тот сидит за столом, постукивает пальцами, борется со слезами и размышляет. Он явно в шоке.

– Присаживайтесь, – шериф указывает на стул.

Я взяла себя в руки в туалете. Отныне я здесь не как жена Адама. Я – его адвокат. Я – Сара Морган, лучший адвокат по уголовным делам. Я должна напоминать себе об этом каждую минуту или около того. Я должна быть сильной и опытной женщиной, какой и являюсь. Я знаю, Адам этого не делал. Я, честно говоря, не могу поверить, что он способен даже ударить кого-то, не говоря уже об убийстве. Но я также думала, что он никогда не изменит мне, а как показывает расследование шерифа, он был – по крайней мере, в течение года – с этой Келли. Я с отвращением качаю головой, думая об этом. Я не могу в это поверить. Я всё еще не верю в это. Не поверю, пока Адам не признается мне в этом. Он не мог сделать ничего из этого.

Достаю блокнот и ручку из сумочки и смотрю на шерифа Стивенса.

– Просто расскажите мне факты по делу.

– Вы уверены, что хотите это услышать?

– Да, не скрывайте никаких подробностей.

Шериф бросает на меня сочувственный взгляд и кивает. Я уверена, что теперь он точно знает, кто я такая. Когда я вышла из туалета, Стивенс проникся ко мне уважением. Я уверена, что он поискал в «Гугле» мою фамилию и обнаружил, что я не какая-то там скромная домохозяйка. Шериф посмотрел на меня с состраданием и восхищением. Может быть, он думает, что я сумасшедшая, раз стою за спиной Адама… Но Адам – мой муж.

– Жертву зовут Келли Саммерс. Возраст двадцать семь лет. Она была найдена этим утром примерно в девять пятнадцать утра уборщицей по имени Соня. Найдена мертвой в постели Адама и… – он кашляет. – Я предполагаю, что также и в вашей кровати в доме у озера в округе Принс-Уильям. Ей нанесли тридцать семь ножевых ранений в шею, грудь и туловище. И то, насколько ужасным было это убийство, говорит о том, что это преступление на почве страсти. На теле нет признаков того, что она сопротивлялась, и это говорит нам о том, что она спала, когда это произошло. Ее глаза были открыты, когда ее нашли, что говорит нам о том, что она проснулась во время удара ножом. Проводится токсикологическое исследование. Мы полагаем, что в ее организме были наркотики, что объясняет, почему она не сразу проснулась. Предварительное вскрытие обнаружило сперму у нее во рту, влагалище и заднем проходе. На правом плече синяк, но похоже, он появился днем или двумя ранее. Есть пара микроразрывов в анусе и влагалище, которые могут намекать на изнасилование или грубый секс. Под ногтями у нее обнаружена кожа.

Он отводит взгляд, потом снова смотрит на меня. Я заканчиваю записывать пометки и смотрю на него.

– Это всё?

– Это всё, что у нас есть на данный момент.

Наши глаза встречаются, и я вижу, что ему жаль меня. Вижу, как ему неловко. Я вижу, как он спрашивает, какого черта я защищаю Адама. Взгляд, который я бросаю в ответ, – это взгляд силы и уязвимости. Я не знаю, зачем делаю это.

Мое внимание отвлекает громкий удар по стеклу. Адам колотится по другую сторону одностороннего зеркала. Он хватает стул и швыряет его. Стул отскакивает и с глухим стуком падает на пол. Адам кричит, а затем падает, корчась.

Я поворачиваюсь к шерифу Стивенсу; мой рот открыт, а глаза расширены. Я никогда не видела, чтобы Адам так реагировал. Никогда не видела, чтобы он делал что-то большее, чем повышал голос. Никогда не видела его в такой ярости. Неужели он может быть жестоким?

Меньше всего Адам напоминает растерянного человека, попавшего в непредвиденную ситуацию, и больше всего похож на дикое животное, загнанное в угол, способное на всё, лишь бы вырваться наружу. Я вижу огонь в глазах Адама, о существовании которого и не подозревала. Честно говоря, до этого момента, если б кто-нибудь спросил меня, считаю ли я Адама способным на убийство, я сразу же ответила бы «нет». В глубине души я полагала, что он немного слабак. Но теперь вижу, что была неправа. Под поверхностью скрывается что-то еще. Что-то большее.

– Мне нужно увидеть моего клиента.

Стивенс кивает.

– Просто