Почти идеальный брак - Дженива Роуз

Через что проходишь ты, через то прохожу и я. То, что нужно тебе, нужно и мне. Я обещаю тебе это, Келли. Скотт никогда снова не причинит тебе боль.

Я легко поцеловал ее в лоб. Келли посмотрела на меня, и в ее глазах появилась надежда. Она потянулась за поцелуем, и я поцеловал ее в ответ. Келли немного поморщилась из-за разбитой губы, но не отстранилась. Иногда удовольствие стоит боли.

19

Сара Морган

Двери лифта закрываются, и я на мгновение прикрываю глаза, собирая все силы, которые у меня есть. Я держу себя в руках. Дорогая юбка с обтягивающей блузкой, пара черных туфель на каблуках от Лабутена и сшитый на заказ жакет. Мои волосы собраны в высокий хвост, и я сделала профессиональный макияж в местном салоне. Он смог скрыть синяк на лбу, но порез всё еще заклеен. Мне нужно выглядеть достойно. Нужно выглядеть сильной.

Двери открываются – и там Энн, ждет меня с чашкой кофе. Она сочувственно и ободряюще улыбается.

– Что случилось? Ты в порядке? – Ее взгляд устремляется на пластырь.

– Всё в порядке. Давай пройдем и поговорим.

Я беру кофе и быстро прохожу мимо нее. Она догоняет. Я посвящаю Энн в то, что происходит, поскольку мне нужно, чтобы она начала использовать ресурсы фирмы для проверки прошлого Келли и Скотта. Мне нужно знать всё. Когда мы проходим через офис, я слышу тихое бормотание коллег. Никто еще не знает всей истории, так как ее нет в новостях, но это не остановило распространение слухов. Я не из тех, кто отменяет встречи, пропускает судебные заседания или исчезает из офиса, поэтому не удивлена, что люди обсуждают меня.

Энн закрывает за нами дверь моего кабинета, и я сажусь на диван.

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

– Да. Пожалуйста, не спрашивай меня об этом снова.

– Прости. Отчеты о Келли и Скотте Саммерс должны прийти к концу дня, – она опускается на колени рядом с кофейным столиком и начинает раскладывать бумаги по папкам.

– О чем все говорят?

– Нервный срыв. У мужа роман на стороне.

– В одном они правы, – я закатываю глаза. – Боб что-нибудь вынюхивал?

– Пока нет. Он вернулся из отпуска на выходных в понедельник утром, так что всё еще играет в догонялки.

– Хорошо.

– Ты думаешь, это сделал он? – быстро спрашивает Энн.

– Я не… знаю.

Энн бросает на меня испуганный взгляд. Я знаю, что она с ходу жалеет о том, что спросила.

– Мне жаль.

– Всё в порядке, Энн. Правда. Я просто не могу поверить, что это произошло. В какой-то момент мы с тобой прекрасно проводим время. Потом я прихожу домой, а затем мне говорят, что мой муж – убийца.

– Я тоже не могу в это поверить… Подожди! Ты сказала, что он вернулся домой поздно в ту ночь, и вы… ты знаешь, пытались завести ребенка. Разве это не алиби?

– Предварительный отчет показал, что Келли убита между половиной двенадцатого вечера и четвертью первого ночи. Я не могла подтвердить, что он был дома, так как проснулась около двух часов ночи.

– И мы были в Вашингтоне, пока… – Энн задумывается.

– После полуночи, хотя, возможно, немного позже.

– Да, это верно…

Энн сидит и думает. Я вижу, что она хочет быть полезной.

– Пожалуйста, не беспокойся об этом. Это не твоя проблема. Ты уже помогла мне больше, чем можешь себе представить. – Я улыбаюсь ей. Она всхлипывает, садится рядом со мной на диван и обнимает меня.

– Не говори мне, чтобы я не беспокоилась о тебе. Ты моя лучшая подруга, Сара. Я сделала бы для тебя всё, что угодно. Пожалуйста, знай, что я здесь, – шепчет Энн мне на ухо. Я обнимаю ее чуть крепче, и она обнимает меня в ответ.

– Спасибо тебе. Ты особенная для меня. – Бросаю взгляд на часы позади нее и понимаю, что нужно идти. Отстраняюсь, и мы обмениваемся взглядом, который говорит, что, независимо от того, что произойдет, мы будем рядом друг с другом и что у нас всё будет хорошо.

– Я должна встретиться с шерифом Стивенсом. – Я встаю и начинаю собирать вещи.

Чувствую сквозняк: дверь моего кабинета открыта, а это значит, что со мной в комнате кто-то есть; должно быть, новый гость. Медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это, но на самом деле уже знаю. Во-первых, это запах «Шанель № 5» – такой классический, такой ожидаемый. Это сочетается с однотонным нарядом, украшающим ухоженную фигуру. Ни капли индивидуальности во внешности, которая сама по себе говорит вам всё, что вам нужно знать о ней. Черты лица жесткие и сохраняются благодаря регулярным посещениям пластического хирурга. Хирург из тех, кто делает превосходную работу, и только хорошо натренированный глаз может увидеть, что кожа не на 100 процентов натуральная. Слышится стук черного каблука «Маноло Бланик» (никогда не «Лабутен», «красный – показушно»), объявляющий, что она здесь и готова к надлежащему вниманию и уважению.

– Привет, Сара, – приветствует меня Элеонора и без приглашения сокращает расстояние между нами. – Рада тебя видеть. – Она раскрывает руки для объятий, когда подходит ко мне, и хотя мы обнимаем друг друга, едва соприкасаемся.

– Ты быстро приехала. – Слишком быстро. Я надеялась, что пройдет еще день или два, прежде чем она почтит меня своим присутствием.

– Конечно. В конце концов, мы говорим о моем сыне. – Она высоко держит голову и прижимает к себе свою классическую черную сумочку «Шанель», садясь перед моим столом. Оглядываясь вокруг, говорит:

– У тебя милый офис.

Замечание в лучшем случае снисходительное. Я сажусь в свое рабочее кресло. Энн поднимает брови и пятится из кабинета. Элеонора явно не собиралась признавать ее присутствие.

– А теперь расскажи мне, что происходит с Адамом. – Она закидывает одну ногу на другую и кладет ладони на колено.

Элеоноре не понравится этот рассказ. Для нее Адам – идеал. Он – всё, что у нее осталось от покойного мужа. Отец Адама был управляющим страхового фонда и пять лет назад неожиданно скончался от сердечного приступа. Они говорят, что это было из-за плохих привычек в еде и стресса на работе, но мне нравится думать, что Элеонора сыграла свою роль. Она действительно требовательная женщина. Однако ради этого дела я отложу наши разногласия в сторону и продолжу проглатывать каждый укол, оскорбление и снисходительное замечание.

– Адам подозревается в убийстве…

– Невозможно. Мой мальчик никогда так не поступил бы!

Нет смысла с ней спорить. Родители, как правило, бредят, когда дело касается их детей. Даже у Теда Банди[20] и Джеффри Дамера[21] были любящие родители, не подозревавшие о зле, таившемся в их отпрысках.

– Он подозревается в убийстве своей любовницы. – Я смотрю