Если женщина хочет… - Юлия Павлова

Дирекция располагалась сразу за комнатами отдыха охранников (они же «побиралы» аренды). На месте секретарши сидела дебелая тетка лет сорока и лениво переругивалась с плохо одетым пареньком за соседним столом. При ближайшем рассмотрении «тетке» оказалось всего тридцать, зато парнишка с зализанными на прямой пробор волосами с проседью тянул на сороковник. Людмилу поразили его ботинки. Ей казалось, что это пыточное средство фабрики «Скороход» перестали выпускать лет тридцать назад. «Парнишка» поджал ноги подальше под стул, на вошедших посмотрел недружелюбно.

Секретарша зато улыбалась во все оставшиеся зубы.

— Вы насчет мест? Так лучше сразу к охранникам. Они и поставят, и правила объяснят.

Олег Данилович, к удивлению Людмилы, приосанился, подтянулся, заиграл глазами и даже сделал какое-то легкое приветственное движение рукой в сторону пышнотелой девушки.

— Работать под вашим руководством было бы праздником! Но мы по делу. Знакомца нашего ищем, Усмана. Второй день ко мне носа не кажет, а у меня дело к нему срочное.

Улыбка у девушки сузилась в два раза, но весеннее настроение не изменилось.

— Дак откуда ж я знаю, где он? Усман заезжает не каждый день, да и то на полчасика, от силы на час.

— А адреса его здешнего у вас нету?

Секретарша даже засмеялась.

— Да вы что, мужчина! Если мне какой из этих джигитов адрес свой продиктует, считай, славу я на весь рынок заработала.

Людмила скромно стояла в сторонке, у вешалки с единственной курткой детского размера, но взрослой заношенности. Сорокалетний «паренек» слушал разговор, не поднимая головы от бумаг. При имени «Усман» его тонкая шея в угрях дернулась, но лица он не поднял.

Олег Данилович и дальше продолжал шутить с перекрашенной, трясущейся от смеха, как белесое желе, секретаршей. Она посоветовала обратиться в ряды цветочников или оптовых продавцов шуб за справкой. Олег чуть ли не поклон ей отвесил в тесной секретарской и ручку чмокнул. Людмила выдержала и это.

На улице она тормознула разбежавшегося Олега:

— Подожди. Там ханурик напротив твоей дамы сердца сидел. Он знает, где Усман живет.

— С чего ты взяла?

— Вот посмотришь. Иди спроси у него зажигалку или еще что-нибудь мужское и приведи сюда.

— Презерватив, что ли, у него одолжить?

— Да, Олежек, общение с рыночными девушками очень влияет на твои умственные…

— Я понял. Иду.

Через минуту ханурик курил Олеговы сигареты на крыльце дирекции, изо всех сил строя из себя важную птицу.

— Знаю, где Усман проживает, так ведь, Олег Данилович, за так и прыщ не вскочит.

Олег не помнил, чтобы он представлялся в секретарской по имени и отчеству, взглянул на собеседника внимательнее и вспомнил:

— Женька. Трипанов. Не узнал тебя. Какими судьбами ты здесь себе работу нашел? Теплое местечко, да еще напротив такой королевы.

— Эта королева сидит за своим столом совсем для других целей: обслуживает директора и его двух замов, а всю секретарскую работу веду я.

Людмиле стало тоскливо. Не нравился ей этот недомерок, от него шла волна зависти и злобы. Но на Людмилу и Олега Даниловича Женя смотрел вполне благожелательно. Как же, к нему с просьбой обращаются, зависят от него. Приятно…

— В начале этого года, Олег Данилович, я мамке в кафе вон в том, — Женя махнул за ряды полосатых торговых палаток, — помогал полы мыть. Рынок день рождения директора справлял. Перепили, естественно. Начали столы крушить, на меня один уронили да еще наступили сверху.

Олег слушал с серьезным и сочувствующим видом. Людмила еле сдерживала смех.

— Я утром по мамкиному совету в травмопункт пошел, справку о нанесении мне телесных повреждений взял. И в милицию. Вызов ночью на разгром кафе в местном отделении был, мое заявление тоже к делу пришпилили. Утром я заявление подал, а вечером ко мне сам Степан Владимирович приехал, директор. Посоветовал заявление забрать и к нему в понедельник для разговора о работе подойти. Я подошел. Мамке за идею в прошлом месяце разрешил кошку завести.

Людмила не выдержала, плечи ее затряслись от смеха. Она отвернулась и стала сбивать капающие сосульки на деревянных перилах крыльца.

У Олега Даниловича выдержки оказалось побольше. Он пожал Жене руку.

— Молодец. Не растерялся. А сколько ты хочешь за адрес Усмана?

— Вы к нему как милиционер или как покупатель пойдете?

— По службе. Есть пара неприятных вопросов.

При слове «неприятных» лицо Жени пошло мелкими морщинами радости.

— Тогда я вам бесплатно скажу.

Он достал из кармана засаленной болоньевой курточки новый блокнот с яркой ручкой, подробно и очень толково нарисовал план пригорода, крестиком отметил частный дом, который снимал Усман. Олег еще раз с благодарностью потряс Жене руку. Тот охотно ответил на рукопожатие и скромно добавил:

— У меня и компрометирующий матерьялец на него есть…

— Пока не надо. — Олег убрал руку.

— Знаешь, почему он Усмана сдать хочет? — спросил Олег Людмилу, останавливаясь за чертой рынка.

— Из зависти.

— Из ненависти, Люда, из ненависти. Женечка этот в свое время папашку родного отравил. Хотели ему дать по максимуму, но мама его, женщина нищая, но въедливая и ядовитая, его на обследование в психушку положила. Женечка там целый месяц рассказывал, как он отца и всех ненавидит. Пять лет его там выдержали. Вернулся и почти десять лет не мог на нормальную работу устроиться. Его из жалости возьмут, а он через месяц такие сплетни пускает… Вот и выгоняют отовсюду.

Я помню его показания по делу. Отец у него был виноват в том, что он маленького роста, мамка в том, что он некрасивый, долг школы был сделать его отличником, а она не сделала… И, конечно же, главный виновник — государство: обязано было дать ему хорошую должность и много денег, но «прокинуло» в лучших его традициях. Короче, все виноваты, все обязаны, только не он сам. Депрессивный синдром, шизофрения.

— А ты этому говну руку жал!

— Противоядие вырабатываю.

У машины Олег замялся, придумывая, как бы потактичнее отговорить Людмилу ехать с ним на опасную встречу с Усманом. А Людмила вдруг сама пришла ему на помощь:

— Знаешь, Олег, ты не обижайся, но я с тобой к Усману не поеду. Он человек резкий, друзья его еще хуже, опасно. Я сейчас машину от библиотеки заберу и к тебе домой поеду, за Ленкой пригляжу, ужин сготовлю.

— Правильно, милая, езжай. Только по пути никуда не сворачивай. К Эсфири без меня не езди, мне ее реакцию на первые вопросы посмотреть важно.

Людмила подставила щеку для поцелуя и побежала к автобусной остановке. Олег достал из кармана начерченный Женей план, еще раз внимательно вгляделся.

Людмила Михайловна

«Бээмвушка» сиротливо стояла на прежнем месте, напротив библиотеки. Пролом в стене здания был затянут строительной сеткой и толстым полиэтиленом. Вид Людмиле не понравился. Она не стала заходить на работу — успеется еще.

Темно-зеленая машина ласково мяукнула Людмиле сигнализацией.

— Девочка моя, соскучилась здесь без меня, замерзла…

Включив зажигание, Людмила быстро осмотрела машину изнутри. Вроде бы ничего не пропало. Стрела обогрева подошла к норме, и мотор плавно завелся.

Ехать сейчас, в десять утра обратно на квартиру Олега? Это значит потерять несколько часов, которые могут решить чью-то судьбу. Людмила чувствовала, что именно теперь, а не сразу после гибели Ильи, начинают разворачиваться события. Непонятно, из-за чего произошла отсрочка, но Таню и Эсфирь пока серьезно не трясли.

«БМВ» въехала в центральную, старую часть города, свернула к высотному «цэковскому» дому. Эта башня, сама по себе неплохая, среди двухэтажных купеческих особняков смотрелась бетонной сваей на ромашковом поле. Зато с парковкой для автомобилей проблем не было, и подъезжать было удобно.

Людмила достала из сумки черный платок вологодских кружев, повязала на голову и вошла в дом. У нужной квартиры остановилась, оглянулась. Дверь стояла раскрытая настежь, на полу лестничной клетки валялись две сломанные гвоздики и мелкие ветки елок. Старушка в черном платке спустилась с верхнего этажа, прошла мимо Людмилы, оглянулась.

— Здравствуйте, вы к Валентине? Она на кладбище, Илюшу хоронит.

Людмила невнятно забормотала «да-да» и прошла вслед за старухой в квартиру. Охранник в камуфляжной форме на табуретке в прихожей оторвался от газеты, но на вошедших посмотрел без интереса.

Людмила была здесь только один раз — несколько лет назад, когда Егор увез Илью в деревню. В квартире мало что изменилось. Все та же роскошь, штучная мебель, заказной хрусталь светальников, диваны и кресла с гобеленами ручной работы. Картин только стало больше.

Людмила покосилась на накрытый для поминок стол в гостиной, на женщин в черном, тихо попивающих водку. В комнате Ильи никого не было. Сев с ногами на диван, Людмила накрылась пледом и загляделась на медленное колыхание разноцветных рыб в огромном аквариуме. Илья уже в земле лежит, а они плавают…