Если женщина хочет… - Юлия Павлова

— Вот так и применял. Смешал с солью, один к двум, соли чуть поменьше, и сказал, что надо эту смесь во все добавлять. На хлеб сыпать и с чаем есть, на картошку отварную. Не кипятить только. Мяса стараться не есть. Я так и делала, баночку с серой солью с собой носила. Эсфирь однажды увидела, разозлилась. Мне кажется, она знала, что это такое. Ее тоже Илья порошком подкармливал. Точно-точно, только она его покупала.

— И сколько он стоит? — Олег смотрел на Елену не отрываясь.

— Половину стоимости золота. Эсфирь потом перепродавала в два раза дороже — я разговор слышала — подругам своим. Илья носил с собой аптекарские весы, маленькие такие, клал на одну чашечку колечки, сережки, лом золотой, а на другую порошок сыпал. Эсфирь в этот же день большую часть порошка развешивала на три части, носила кому-то… Порошок мощный, алкогольную тягу снимает, улучшает обмен веществ. Эсфирь его как омолаживающее средство продавала, вполне может быть и так. А еще он потенцию повышает. Я и так на это дело никогда не жаловалась, а дня через три меня даже к Илье стало тянуть… И потом я же в девятнадцать лет аборт сделала, больше не беременела, врачи сказали, надо курс лечения пройти. Вот и прошла вместе с Илюхой, в читальном зале да у него дома. Мамаша его как-то приехала с дачи не в воскресенье, а в субботу, а мы спим себе рядышком. Ну, она разошлась… Заведующей отделом культуры исполкома нашего города была, сейчас депутат, между прочим… А выражается так, что уши вянут, рыночные девочки, отгоняющие чернож… лиц кавказской национальности, отдыхают рядом с ней…

Олег постучал ручкой по столу, и Елена как бы вынырнула из воспоминаний.

— Усман знал про порошок?

— Да. Но Илья его за нос водил, говорил, что сам перекупает. Один раз Усман у Эсфири купил на вес золота, но всего один раз… Устала я, Людмила. А где Илья брал порошок — честное слово, не знаю. У меня еще немного осталось, дома. Я решила после родов использовать. Рожать все равно надо, раз так судьба распорядилась, тем более он здоровым должен получиться, я же и курить полгода назад бросила. Почти. Я спать пойду, ладно?

Елена, не дожидаясь реакции на свои слова, встала и пошла в спальню. Людмила с Олегом смотрели ей вслед.

— Дела-а.

— Дела. А ты что ожидала? У вас не библиотека, а коллекция уникальных женщин. Значит, Елена знала, Эсфирь тоже, Татьяна пока придуривается, что нет. А ты? Людмила, ты выглядишь на пятнадцать лет моложе своего возраста, Илья тебе племянник… Вполне может быть.

— Нет. Нет. — Людмила замотала головой с интенсивностью пропеллера. — Нет. Я ни при чем.

— Осторожнее, голова отвалится. Будем Эсфири звонить?

— А тебе очень хочется, да? — Глаза Людмилы сузились. — На нее все западают, как только познакомятся, а она у нас Снежная королева. У нее муж держит акции полгорода, любовник на двадцать лет моложе. Что еще надо было? Илья как ни погуливал, а все равно к ней возвращался. Ленка девушка симпатичная, но до Эсфири ей далеко.

— Ты ревнуешь, Людмила! — Олег улыбнулся. — Я хотел построже насчет порошка спросить.

— Завтра. Сейчас уже половина одиннадцатого…

— Хорошо, пойдем спать.

Людмила делала вид, что очень сердится. Олег подыгрывал ей. Пока он раскладывал диван, стелил постель, она усиленно смотрела телевизор. Он подошел сзади и поцеловал в шею. Людмила тут же размякла и увлекла за собой Олега на застланный диван. Олег не сопротивлялся: интересно ведь, что может сделать с тобой женщина, когда она сильно хочет тебя и не стесняется это показать.

Ольга. Утро

Зубодробительный звук пневматической дрели вгрызся прямо в голову. Ольга не меньше десяти секунд уговаривала себя, что это ей снится ужастик, но дрель не замолкала. Она открыла глаза: в пустом проеме двери торчали двое знакомых работяг. Они силились отколоть от бетонной стены как можно больший кусок, а если повезет, то и обрушить весь дом. Ольга смотрела на взмокшее и покрасневшее от натуги лицо похмельного мужика: вне всякого сомнения, именно такая мечта была у него сегодня с утра.

Протиснувшись между рабочих, в комнату вошла мама, села на край кровати.

— Извини, Оль, Валера ночью приехал. До утра я его сдерживала, хотя он рвался класть плитку в ванной, но рабочих отвоевать не удалось. Как твой нарыв?

— Очень хорошо себя чувствует. Зреет.

Мама попыталась продолжить извинения, но дрель после полминутной передышки опять взревела и начала крушить стену. Ольга закрыла уши руками. Минут через пять звуковой пытки дрель опять ненадолго смолкла, и мама нагнулась поближе к Ольге.

— Они недолго, полчасика еще. Может, ты пока в сквере перед домом посидишь? Сегодня обещали плюс семь и солнце. Я тебе кофе приготовила.

Ольга не медлила больше ни секунды, вскочила, не стесняясь прозрачной ночной рубашки, и убежала в ванную одеваться.

Валерий, раскорячившийся на сыром цементном полу, долго не хотел вытаскивать в коридор свой толстый зад. Только когда Ольга задрала ночнушку, спустила трусики и уселась на унитаз, он все-таки соизволил покинуть ванную.

Ольга много читала в литературе, как пристают отчимы к падчерицам, особенно ее впечатлила «Лолита», но с Валерой ничего подобного нельзя было себе представить. Отчим воспринимал Ольгу как домашнее животное: хочет — погладит, хочет — тапкой шлепнет. Зоофилией Валера не страдал и от домогательств Ольга была избавлена, зато с тех пор, как он уговорил маму выйти за него замуж официально — Ольге было тогда тринадцать, — он учил падчерицу жить.

Учил без устали, с утра до вечера, приводя примеры из классики и личного житейского опыта. Каждый проступок Ольги рассматривался вечером под домашним микроскопом, и выводы делались неутешительные. Через полгода совместной жизни Ольгу при виде отчима начинало трясти. Мама объясняла Ольге, что Валера желает ей добра, но дочь молча собрала вещи и уехала на трамвае к отцу. Олегу Даниловичу было все равно, он только боялся, что девочка останется без нормального питания и присмотра.

Валера, видя, как переживает любимая жена, решил вернуть непослушную домашнюю обузу обратно, приехал вместе с мамой и клятвенно обещал нотаций не читать, а также по субботам выдавать карманные деньги. Ольга, просидевшая неделю на отцовских полуказарменных харчах и видевшая его за это время всего два раза, вернулась к маме.

Валерий обещание почти сдержал. Он не донимал Ольгу ежедневно, зато отводил душу по субботам перед выдачей денег, и Ольга вынуждена была терпеть, поскольку и на дискотеку хотелось, и на самые модные сапожки скопить.

После замужества падчерицы Валерий посчитал, что его воспитательная миссия закончилась, и на Ольгу больше вообще не обращал внимания. Ольга услышала из ванной, как мама на кухне попросила Валеру быть аккуратнее с дочерью, а он ей ответил, что надо или к врачу идти, или с ремонтом помогать людям, вырастившим ее на своем горбу.

Лень было выходить, а то Ольга бы напомнила Валере, что зарплата у него раньше была немногим больше отцовских алиментов. Но она по опыту знала, что вступать в пререкания с Валерой — дело неблагодарное и безнадежное. Не меньше полутора часов общих фраз, апелляций к совести, перечислений своих заслуг и ошибок собеседника за последние десять лет…

Ольга решила: себе дороже, уж лучше посидеть в скверике.

Олег. Людмила. Рынок

На сегодня Олег запланировал посетить Эсфирь Иосифовну, Усмана, следственный отдел и племянника Петю. Женщинам он наказал оставаться дома.

Елена не возражала, а Людмила сразу воспротивилась. Олег нудным голосом пытался ее вразумить, она даже согласно кивала в ответ, но в одном была непреклонна: к Усману они поедут вдвоем. Тут же выяснилось, что никто не знает, где он в данный момент проживает.

Елена, позевывая, припомнила несколько квартир, гостиничный номер и даже деревенский дом, но точно сказать, кто конкретно жил на данных жилплощадях из чеченской диаспоры, ни она, ни сами чеченцы не смогли бы. Для чистоты эксперимента решено было проехать на рынок и там узнать адрес Усмана. Ведь связывается как-то с ним руководство рынка, когда возникают неприятности или срочно требуется срубить взятку.

Елена сонно проводила «следаков», пожелала им успехов в охоте.

На рынке гомонили сотни продавцов и тысячи покупателей. «Дурдом на выезде» — обозвала происходящее Людмила и, поймав крутящегося перед ней молодого продавца, рекламирующего «маечку с ажурной вставочкой», строго спросила, где тут дирекция. Продавец на вопрос не ответил, но почему-то сбавил цену на полтинник.

Олег, понимая, насколько авторитетно и чиновно выглядит Людмила, и боясь сердечного приступа у кого-либо из продавцов, потянул свою спутницу за локоть в сторону одноэтажного строения, смутно напоминавшего то, что в советские времена обозначалось буквами «М» и «Ж» на местных картах. Здание выглядело обломком ушедшей эпохи — такого уже лет двадцать не строили даже в провинции.