Звездные облака. Часть первая. Из Солнечной системы к ближайшей звезде - Павел Шаров

– А это кашалот, – снова заговорил экскурсовод, – он питается гигантскими кальмарами, акулами и другими крупными жителями океана. В верхней челюсти у кашалота зубов нет, есть углубления для зубов нижней челюсти. Зато крупнейшие из шестидесяти зубов нижней челюсти весят по полтора килограмма.

– Вот так рыбина! – восхитился Вася.

– Нет. Это не рыбина. Это животное такое же, как кит или дельфин. Он дышит воздухом. Для этого у него есть легкие. Только дыхало у него не сверху, как у дельфинов, а на левом переднем боку морды.

– А как же он дышит? Под водой воздуха-то нет, – удивился Вася.

– Так же, как и дельфин. Выныривает на поверхность, подышит и снова ныряет.

– А глубоко ныряет?

– Как видишь, глубоко. Мы уже больше чем на километр погрузились в воду. Но кашалот может нырять даже до трех километров в глубину.

В это время кашалот изловчился и раздавил в своей пасти голову кальмара. Появились еще два кашалота и несколько малышей. Все начали завтракать.

– Это самки кашалота и их детеныши подоспели, – сказал экскурсовод.

– Ишь, как уплетают, – комментировал происходящее Вася, – без ножей, вилок, без стола и без салфеток.

– Значит, у них хороший аппетит, – включился в разговор Николай Иванович.

– У них без аппетита пролетит, – пошутил ПИП.

На глубине трех километров батискаф мягко сел на грунт, покрытый светящимися рачками, морскими ежами, креветками, морскими звездами, лежащими на спине и вытянувшими вверх свои шестнадцать щупалец. Этих Вася уже видел на рифах. А вот эту увидел впервые. На дне лежала звезда, от которой расходились в стороны ветвящиеся, подвижные белые хвостики. Эти хвостики завивались в клубки и все время двигались.

– Что это за звезда? – спросил Вася, показывая на извивающийся клубок.

– Это так называемая голова Горгоны. У нее, как у горгоны, на голове змейки с пушком ядовитых волосков. Всякое живое существо, которое проплывает рядом, попадает под обстрел этих волосков и умирает. После этого горгона закусывает трофеями.

Афанасий снова включил двигатель, и батискаф помчался на расстоянии ста метров ото дна океана. Дно стало постепенно подниматься. Батискаф плыл вверх по склону подводного острова. Когда до поверхности оставалось метров пятьдесят, подъем кончился. Оказалось, что вершина острова под водой. Батискаф окружило множество медуз.

– Вот видите, прозрачный колпак с множеством щупалец длиной полтора метра. Это самая опасная медуза на Земле. Ее зовут медуза оса. Даже разведенный в десять тысяч раз яд этой медузы смертелен. Человек, попавший в щупальца этой медузы, умирает через одну минуту. Плавает эта медуза со скоростью четыре километра в час. Так что от нее не удерешь.

– А почему их так много здесь?

– Здесь тепло. Они здесь размножаются и рассыпаются по поверхности океана. Хотите посмотреть, как они размножаются?

– Хотим.

Экскурсовод попросил посадить батискаф на грунт.

– Вот смотрите, прозрачные столбики с воздетыми вверх ручками. Когда яйцеклетки мамы медузы попадают в воду и встречаются с клеткой папы, появляются личинки. Личинка попадает на грунт, и появляется этот столбик. Это примерно так же, как размножаются рыбки. Из маминой икринки, оплодотворенной папиной клеткой, вырастает малюсенькая рыбка-малек. А в этом случае появляется столбик. Он начинает делиться, и появляется целое поле столбиков. Как грибы в лесу. А теперь посмотрите вот на этот уже большой столбик. Видите, он становится многоэтажным. Один блин, над ним – другой, третий, и так далее. Верхний блин созрел и оторвался. Вон их сколько, этих блинчиков, плавает. Проходит время, и каждый блинчик превращается в большую медузу. Каждый столбик порождает целую серию блинов. Вот почему этих медуз так много.

– Ну, что ж, хорошенького понемножку, – сказал Афанасий, – пора проверить возможности батискафа.

Он снова включил двигатель и направил батискаф вниз с подводной горы, опять в глубину. Достигнув трехкилометровой глубины, он включил экстренный подъем. Из батискафа вылетел вверх пузырь очень сжатого воздуха. Шар стал раздуваться и, связанный с батискафом тросом, потянул батискаф вверх.

Скорость подъема увеличилась, когда Афанасий включил режим воздушной подушки. Струи сжатого воздуха ударили вниз, выталкивая батискаф наверх. Батискаф вылетел из воды и улетел высоко в воздух. Освободившись от воздушного шара, батискаф, пользуясь воздушной подушкой, мягко опустился на поверхность воды.

– Это был подъем для случая потери сознания пилотом, – объяснил он, – системы управления свободны, и батискаф в автоматическом режиме поднимается сам. А теперь проделаем тот же эксперимент с использованием двигателя.

Он снова опустил батискаф вниз, включил двигатель и со скоростью сто пятьдесят километров в час понесся к поверхности океана. Через минуту он вылетел в воздух и, как и в прошлый раз, мягко сел на воду.

– А теперь попробуем еще раз ультразвуковую защиту.

Батискаф сел на грунт на глубине один километр. Из зарослей выползла трехметровая, пятнистая, рыжая зебровая акула и уставилась на батискаф. Афанасий включил защиту, и акула вместе с кусками грунта и другим мусором покатилась прочь. Он повел батискаф дальше. Нашел извивающуюся мурену и включил ультразвуковой удар. Мурена перестала разевать пасть и растянулась на дне, как мертвая.

– Пап, она умерла?

– Нет, я дал очень слабый по мощности сигнал. Она полежит, полежит и через три минуты снова поползет. Если, конечно, за эти три минуты ее кто-нибудь не сожрет.

Отец выбрал удобную для эксперимента подводную скалу, подплыл к ней на расстояние сто метров и выстрелил разрывным снарядом. Раздался взрыв. Часть скалы медленно обвалилась в пропасть. Ультразвуковая направленная пушка сработала так же эффективно.

– А теперь, – сказал он, – поработаем нашими щупальцами.

Из корпуса батискафа появились две длинные лапы. Афанасий включил внешний микроскоп, и космонавты стали рассматривать проплывающую мелкую живность. При большом увеличении на дне были обнаружены мельчайшие рачки. Лапой, в которой был небольшой сосуд, он зачерпнул часть грунта с этими рачками и другой такой же лапой закрыл крышку сосуда.

Конец ознакомительного фрагмента.