Закон Арксеона 4 - Александр Сергеевич Виланов

Обернувшись, Сигурд увидел монаха в развевающейся на ветру алой рясе.

— А, это ты, — лениво отозвался оборотень. — Ты ж на людей не нападаешь. Вот и наблюдай молча.

Глава 6

Вы — не люди

— Прошу, прекрати! — раздался из-за спины чей-то голос.

Обернувшись, Сигурд увидел монаха в развевающейся на ветру алой рясе. Хотя на ней уже живого места не осталось, и непонятно, чего этот чудик не сменил её на новую одёжку с четвёртого яруса, или кожаную броню с седьмого.

Помнится, это один из подчинённых синего парня. Но в бою он почему-то не принимал участия. Хотя такого сильного странника, как Сигурд, логичнее бы было взять числом.

— А, это ты, — лениво отозвался оборотень. — Ты ж на людей не нападаешь. Вот и наблюдай молча.

— Оставь её в покое! Она уже проиграла! — не сдавался монах.

— Вот потому, что проиграла, и пойдёт мне на корм.

— Что ты несёшь⁈ Она ещё ребёнок!

Похоже, драться монах и правда не собирался. Ну и чёрт с ним. Оборотню не терпелось полакомиться малявкой, а с фанатиком можно и позже разобраться.

Больше не обращая внимания на крики, он продолжил шагать к девочке. И вдруг у него на пути выросла стена огня.

— Дальше я тебя не пущу! — выпалил монах.

Сигурд развернулся было, чтобы задрать этого раздражающего типа, но вдруг задумался. Несмотря на внешность, он не был тупым громилой и умел шевелить мозгами.

И эти мозги подсказывали, что монах не нападает не потому, что боится. А что он, подумать только, пацифист.

«Так они реально существуют? — подумал про себя оборотень. — Я думал, такие чудики только в сказках бывают».

А затем, злорадно оскалившись, двинулся прямо в пламя.

— Что ты творишь⁈ Там же огонь! Ты сгоришь, если войдёшь в него! — тут же завопил тупой монах.

— Ага, так и будет! — отозвался оборотень. — Сгорю заживо, вопя от боли! И смерть эта будет на твоей совести! Пламя-то ведь твоё!

Прогнозы Сигурда сбылись. Стоило ему подойти к стене и ощутить на коже её жар, как монах прервал заклинание, и пламя погасло.

— Что толку от твоей магии, если ты не применяешь её в бою⁈ — громко спросил оборотень, уже не оборачиваясь и продолжая шагать к девочке. — Нахрен тебя вообще взяли в отряд⁈ Какие ты там функции выполняешь⁈

— Я убиваю монстров! — донёсся сзади ответ.

— А, так этот твой тупой пацифизм только на людей распространяется?

— Прошу, остановись!

— А ты возьми и останови меня!

Даже интересно, что он предпримет. Атаковать огнём не может. Удержать оборотня силой тоже: ведь класс у фанатика магический, там физухи не предусмотрено. Неужто вот так позволит сожрать союзника? Будет стоять, смотреть и взывать к своему дурацкому человеколюбию?

А ведь Сигурд не шутил. Нет ничего вкуснее детей, особенно свежих. За три прожитых в Арксеоне месяца он лично в этом убедился, и уже не раз.

Монах начал действовать. Всё же что-то придумал. Сзади раздалось гудение пламени, и огневик, подгоняя себя джетпаком, подлетел к девочке, подхватил её и попытался унести. Но словил сокрушительный удар от Сигурда и впечатался в стену рядом с союзницей.

Но смог подняться на ноги и встать перед ней, давая понять, что готов защищать ребёнка хоть собственной грудью.

— Ну, как знаешь, — произнёс оборотень и взмахнул когтями.

Понимая, что этой атаки не переживёт, монах снова воспользовался реакторами, взмыл в воздух и перелетел через здоровяка, приземлившись у того за спиной.

— Тц! Не нападаешь, но и пожрать спокойно не дашь. Ну ладно, давай потанцуем! — прорычал Сигурд и бросился в атаку.

Монах по-прежнему не атаковал, а лишь отступал и уклонялся от атак, помогая себе реакторами, которые мог выпускать хоть из рук, хоть из ног. А оборотень гонялся за ним и размахивал когтями, разнося все попадавшиеся на пути стены и здания.

Пару раз он смог достать монаха и оставить на том глубокие кровоточащие порезы, но смертельных ран пока не нанёс. Сложно гоняться за жертвой, которая только и делает, что убегает.

Сигурд привык к двум видам врагов. Первые — сильные и способные драться. Вторые — слабые и пытающиеся убежать. А вот чтобы сильный, но при этом не даёт отпора — таких чудиков он ещё не видел.

Но наконец всё же смог нагнать надоедливого монаха, схватив его за болтающийся лоскут рясы. Подтянул к себе. Раскрыл широкую звериную пасть. И сомкнул её, с хрустом откусив монаху руку. По самое плечо.

— ААААА!!!

От дикой боли тот сразу свалился на землю и принялся истошно орать. Но нет в Арксеоне такого странника, который забрался бы аж на восьмой ярус и за это время не привык к боли. Так что монах быстро сориентировался и поспешил прижечь рану, завопив при этом пуще прежнего.

А пока он стонал и хныкал, Сигурд у него на глазах демонстративно начал пожирать руку. Зубы оборотня восьмого уровня перемалывали всё — и мясо, и кости. Разве что тканевый рукав он сорвал и сбросил на землю.

А монах пялился на это, будто не верил собственным глазам.

— Ну что, продолжим? — спросил оборотень, сожрав всё целиком — от плеча до кончиков пальцев.

Монаха эти слова ошарашили.

— Хах, неужто ты надеялся, что после такой жуткой раны и боли я решу, что с тебя хватит, и оставлю в покое? — усмехнулся оборотень. — Нееет, парень, так не бывает. Покой наступает лишь после смерти. А пока она не наступила, такие, как ты — жалкие и неспособные за себя постоять, — будуть страдать и молить о пощаде. Только пощады этой им никто не даст.

И снова атаковал. К чести монаха, он не стал покорно принимать смерть, а поднялся на ноги и продлжил отступать. Именно отступать: даже адская боль и увечье не смогли пошатнуть его тупой пацифизм.

— И долго ты собираешься так бегать⁈ — пробасил Сигурд, размахивая когтями и разнося архитектуру замка в каменную крошку. — Рано или поздно я всё равно тебя добью! А затем вернусь к той милашке и полакомлюсь её мясом!

— Это ведь неправда⁈ — с надеждой произнёс монах, отлетая на джетпаке от очередного взмаха смертоносными когтями. — Ты не можешь есть детей! Я ни за