Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич

— Серьезно? Отчего же?

— Говорит он славно и разумно. Но я жду, пока он воплотит в металле хотя бы что-то из обещанного. Поймите меня правильно — он кавалерист, а рассуждает о флоте. Интересно, не скрою. Но где флот и где кавалерия?

— А если он окажется не болтуном? — улыбнувшись, спросил Дубельт.

— То я бы хотел видеть его своим приемником. Потому как в отличие от многих действующих капитанов и даже адмиралов он смотрит вперед. Сильно наперед. Века на два уж точно. И ясно видит — зачем нам нужен флот и какой. По шагам. Если это все не пустые фантазии… хотя бы частью, то я оставлю флот ему с чистой совестью.

— Михаил Петрович, я правильно вас понимаю, вы желали бы видеть его моряком? — неподдельно удивился император.

— Да. Если не обманет в обещаниях.

— Чудны дела твои, Господи… — покачал головой Николай Павлович и перекрестился на образ.

— Я согласен, — произнес Чернышев. — Пускай лучше сует свой нос в корабли, чем в армию. Пользы больше.

Император едва заметно нервно дернул щекой.

Его уже порядком раздражало это предвзятое отношение Чернышева, которое, чем дальше, тем сильнее проявлялось. Он будто бы ревновал ко Льву. Оттого и злился, раздражаясь при любом его упоминании, стараясь всячески препятствовать его идеям и предложениям.

Присутствующие это тоже заметили.

Ну, кроме Чернышева, которого явно обуревали явные эмоции. Вон — сидел-пыхтел…

* * *

В то же самое время в Казани молодой граф Толстой беседовал с дорогим гостем. С Дональдом Маккеем — весьма перспективным, как ему казалось, судостроителем из США.

Война войной, а дела делами. Поэтому стряпчий Льва Николаевича вел очень активную деятельность в США по вербовке разного рода специалистов. Например, вывез на датских кораблях работников с арсенала в Харперс-Ферри, где некогда трудился Кристиан Шарпс.

Вот как англичане оказались поблизости, так и завербовал.

Корона очень жестко обращался со всеми местными производствами, старательно их уничтожая. Чтобы даже если война не выгорит, то устранить конкурента в лице Соединенных штатов. Поэтому работники и побежали.

Наслышаны уже были.

Всех таких деятелей англичане сгоняли в концентрационные лагеря[4] под открытым небом, и утилизировали, применяя самые жестокие меры. Тут и голод, и размещение под открытым небом, и расстрелы по любому поводу, и тяжелый каторжный труд по инженерному обеспечению их кампании. Но не умственный, а лопатой и киркой.

Вот работники предприятий и мерли как мухи. А впереди английских войск летела их слава…

На Харперс-Ферри к началу 1848 года трудилось 341 работник. Двадцать семь предпочти отступить на юг. Остальные же приняли предложение Льва, подписав контракт, и с семьями перебрались в Казань на постоянное место жительства.

Да, где-то четверть — разнорабочие. Но в Казани и их не хватало. А вот процентов за шестьдесят — это квалифицированные работники. Что было ценно. ОЧЕНЬ ценно. Разом пополнив предприятия Толстого на полторы сотни таких человек. Ну и инженеры с машинистами, так как на том арсенале имелось около сотни паровых машин…

Всего же за 1848 году уже удалось вытащить в Казань свыше трех тысяч ценных специалистов. По-настоящему ценных. Вот как этот кораблестроитель…

— Вы просите невозможного! — с некоторым раздражением воскликнул Дональд Маккей на английском. К его удивлению, граф свободно на нем общался. — И все мои учителя это, без всякого сомнения, подтвердили бы.

— Учителя?

— Учителя.

— Опытные кораблестроители?

— Именно так.

— В свое время один мудрец подметил, что, если какой старый, опытный человек говорит, будто что-то можно сделать — это почти наверняка так. А вот если говорит, что нельзя, то весьма вероятно он ошибается. — озвучил Лев собеседнику первый закон Артура Кларка. — Друг мой, не будьте стариком в столь юном возрасте.

— Какой-то странный мудрец. — покачал головой Маккей.

— Да вы сами посудите. Каждое новое поколение проходит немного дальше. Вспомните, что кричали в Париже по поводу локомотивов? И что же? Все страхи и ужасы оказались пустышкой. Потому что молодые пришли и сделали то, что старики считали, будто бы сделать нельзя. На этом стоит человечество. В этом и суть смены поколений. Они ведь не просто так меняются.

— Может быть… — нехотя согласился Дональд.

— Черт возьми! Будьте как пират!

— В строительстве кораблей? — удивился Маккей.

— В отношении к жизни. Единственный способ обнаружить пределов возможность состоит в том, чтобы отважиться шагнуть немного дальше — в невозможное. — озвучил граф ему второй закон Кларка. — И мне нужны, чтобы вы это сделали вместе со мной. То есть, просто пошли и построили большой парусник с четырьмя или даже пятью мачтами водоизмещением десять тысяч тонн. Быстрый. Максимально быстрый. Но пригодный для эксплуатации минимальным экипажем. Поэтому с паровыми лебедками и тому подобными ухищрениями.

— И паровой машиной…

— Да. — кивнул Лев. — На случай маневра в порту или неудобных местах. Причем не с винтом, а с водометом[5].

— Но почему⁈ — нахмурился Дональд. — У него же низкая эффективность!

— Это так, — согласился граф. — Но у него нет винта, который мог бы мешать движению под парусами. Кроме того, можно использовать одну и ту же паровую машину, как для хода, так и для подруливания. Ставим ее, допустим, ближе к корме. Там же в днище водозабор для парового насоса. А от него задвижками регулируем потоки. Надо? Направляем на маршевый ход. Надо? Поворачиваем нос. Представляете, как он сможет крутиться и вертеться в порту и узостям? Сам. Без буксиров и шлюпок.

— Ну… задумчиво промычал Дональд Маккей.

— На рейс ему часов двадцать от силы потребуется. Поэтому можно на нефтяном отоплении котлы поставить, чтобы с дровами и углем не возиться.

— А центральная машина, она какая будет?

— Мы туда серийную «трешку» можем поставить. Двести лошадей.

— Мало. Очень мало. Просто совершенно недостаточно.

— Две поставим. Если движитель водомет, то там без разницы сколько. Каждая же просто качает воду. Да и скорости ему нужны лишь для маневра.

— Маловато, но занятно, да. — кивнул Дональд.

— То есть, в принципе вы уже не против?

— А где мне этот корабль строить?

— Смотрите, если мы договоримся, то вы езжайте в городок Анапа, посмотрите, что там к чему, а потом в расположенный рядом Новороссийск. В Анапе лучше климат и погода, но мелко.

— А вы бы что посоветовали?

— В принципе земснаряды достаточно мощные у меня уже есть, так что мы можем с их помощью сформировать искусственный фьорд. Запустить таких снарядов, которые бы углубляли дно, отваливая грунт направо и налево, формируя параллельные косы. Причем быстро. От стапеля на берегу можно за год-два все это проложить. Сколько нам потребуется? Пять метров?

— Лучше футов на тридцать закладываться. Если вы хотите строить большие корабли.

— Это где-то десять метров… угу… да, мои земснаряды вполне смогут работать с такими глубинами.

— Если это так… хм… — задумчиво произнес Дональд Маккей, — то, быть может, в будущем имеет смысл с помощью намывных кос сформировать закрытую акваторию возле верфи? Чтобы во время штормов там было спокойно.

— Да, это не проблема. Я вам дам сопровождающих, они дорогу покажут. Вы как приедете — гляньте что там к чему и как лучше развернуться. Напишите мне подробно. А потом отправляйтесь в Соединенные штаты и навербуете рабочих. Под себя. Чтобы корабли строить хорошие. Вы ведь понимаете, я надеюсь, что мой зуд едва ли утолит один корабль в десять тысяч тонн. Я хочу целый торговый флот, чтобы из Черного моря он ходил в Новый Свет и Азию.

— Какие у вас амбиции… — хмыкнул кораблестроитель.

— Ну, так я надеюсь, у вас они ничуть не меньше. И мы сможем помочь друг другу.