Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич

— Мда. И много стали выходит?

— Много. По пять тонн раз двадцать за сутки с одного ковша.

— Это сколько… — задумчиво произнес Путилов, мысленно что-то считая.

— Треть всего чугуна, что у нас в России производят, я переделываю в низкоуглеродистую сталь.

— Матерь божья! — ахнул Николай Иванович.

— И это пока один только ковш. Я бы и больше делал, но все упирается в топливо и электрогенераторы. Там все чистая импровизация. Да и чугун. Его нужно больше добывать. Сильно больше. Он ведь и сам в дело идет.

— А рельсы вы из этой стали прокатываете?

— Да. Слышали о них уже?

— Говорят, что их начали укладывать от Москвы на Николаевской железной дороге. Болтают даже, что они сильно лучше английских. Хотя я, признаться, не совсем понимаю — как. Если их делать из низкоуглеродистой стали, то они станут слишком быстро истираться.

— И лучше, и дешевле английских, да. А остальное — сами поглядите. Там есть хитрость небольшая, хотя и вполне очевидная. Мы пока только-только запустили прокат. Делаем рельсов где-то на тысячу верст пути в пересчете на год. Но этого мало. Пока терпимо, но в горизонте нескольких лет нужно увеличить их выпуск в три-пять раз, не ухудшая качество. Рельсы для нашей страны сейчас — это жизнь. Новые кровеносные сосуды, без которых экономика жить не сможет.

— Понимаю.

— Император теперь тоже. Хотя, конечно, время сильно упущено. Лет десять-пятнадцать назад бы этим заняться. Мда… Ладно. Так вот. Это стальное производство — основной ваш фокус усилий. Там все на скорую руку и белую нитку собрано. Если вы сможете снизить расход топлива и увеличить выпуск продукции — песня будет.

— Это третье производства. Какие еще два?

— Там скорее присмотр. Это оружейный завод Кристиана Шарпса. Он сам справляется, и ему нужно только помогать немного. И механический заводик Игната Волкова.

— Кажется, я слышал что-то про второй. Он выпускает паровые машины?

— Да. И станки. Но тут я буду эпизодически активно участвовать. Нужно разносить производство паровых машин и современных станков по разным заводам. Да и вообще — это технически самое сложное направление. И самое важное. На нем же, кстати, делают и генераторы. Благо, что в этом году удалось найти сто семнадцать новых толковых работников на него и он прямо ожил.

— Ясно. Ну что же, в целом мне все понятно. А строить что-то нужно будет? Или только управлять готовым?

— Нужно. Инфраструктуру для рабочих. Общежития, детские сады, столовые и прочее. Все это в зачатке. Мы для перестройки Казани придумали типовой дом в два-три этажа. Им в основном и застраиваем. Но для рабочих он не годится, так предусмотрено квартиры в две и три комнаты с просторной кухней-столовой. Для массового размещения работников мы разработали вариант коридорного общежития на основе типового дома, а также так гостиничный дом для инженеров и прочих, в котором однокомнатные квартиры. Их и надо будет возводить в основном рядом с заводами. Ну и какое-то количество домов семейного типа.

— Размах у вас, конечно, впечатляющий! — резюмировал Путилов. — А деньги на это все есть? Объем необычайный. Перебоев не будет?

— Слышали про новые железные векселя?

— Да. Разумеется.

— За 1848 год совокупно я получил уже пять миллионов ими под разные заказы и цели. Плюс свои доходы и прибыли уже обычными деньгами. Так что финансово голодать не будем.

— А строительные материалы? Строить ведь придется много.

— С начала реконструкции Казани у нас тут уже поставили три довольно крупных кирпичных завода, один керамической черепицы, один керамических труб и один цементный. Сейчас строят еще два цементных — пуще прежнего, но уже поодаль.

— А зачем столько?

— Под одну большую стройку. Но тут все пока секретно, так что увы. Так, что еще. Бетонный заводик ставят. На будущий год должны запустить. Но это в Нижнем Новгорода.

— Простите, а чем бетонный от цементного в этой связи отличается?

— Тем, что он не цемент выпускает, а бетонные изделия. Балки перекрытий и плиты перекрытий. А в перспективе и железобетонных шпал, в Казанском университете уже ведут опыты над ними. Чтобы не трескались от ударной нагрузки. Мы как раз должны успеть под них запустить прокатный стан для арматуры, которой эти изделия армироваться и станут на бетонном заводе.

— У меня ощущение, что здесь какая-то другая Россия, — покачал головой Путилов.

— Так и есть. Новая. Кстати, в Нижнем еще три завода по новому году должны запустить. Первый будет делать твердое кровельное покрытие — шифер из асбеста с цементом. Второй выпускать рубероид — это ткань, пропитанная битумом. Она водонепроницаемая и, пропаивая лампой какой стыки полос, можно будет создавать хорошую гидроизоляцию. Вот.

— А третий?

— А еще один цементный завод. — улыбнулся Лев Николаевич. — Он будет снабжать сырьем предприятия по выпуску шифера и попробует делать железобетонные дебаркадеры. Они ведь не гниют. Отлили такой. Отбуксировали куда надо. Поставили на якоря. И вуаля — готовый неплохо причал. Причем можно даже притопить немного.

— Хм… хм… — задумчиво покивал Путилов.

— В целом — и строительных материалов, и денег в достатке. Так что не переживайте. На будущий год император обещал выделить еще пять миллионов векселями. Или больше — как пойдет. Он ведь не дает абы как, а только под конкретное дело. Да. Вот с рабочими руками проблемы. Но мы их решаем потихоньку.

— Переманиваете?

— Как могу. Самым отчаянным образом. — оскалился Толстой. — И вывожу из США.

— И Ирландии.

— Да, но оттуда селян везу и заселяю под Саратов. В основном же — из США. Они явно посыпались, видели, как на них накинулись все? Вот поэтому и я стараюсь вывести всех толковых работников, инженеров и предпринимателей. Предлагая им или контракт с бесплатной перевозкой для семьи, или выгодное сотрудничество…

Вышли они где-то через час.

Путилов отправлялся в гостиницу, чтобы забрать свои вещи и на время поселится в гостевых покоях особняка. Просто чтобы не мотаться по городу и скорее входить в курс дел.

И надо же такому случиться, что в дверях Николай Иванович столкнулся с новым посетителем графа и своим ровесником.

— Павел Матвеевич Обухов, — произнес тот дворецкому. — Прибыл по приглашению графа Льва Николаевича Толстого.

Тот, стоя буквально в десяти шагах, расплылся в улыбке. Он слышал о том, что Обухов ездил на стажировку в Европу и по весне вернулся. Вот и пытался его перетащить к себе. Уже полгода как. Даже уже казалось, что он откажется и просто не может найти удобного способа соскочить. Но нет. Прибыл.

— Павел Матвеевич, рад вас видеть… — произнес граф подходя. — Лев Николаевич. Вы столько времени отказывались.

— Обязательства. Не мог.

— Да-да. Понимаю. Но сейчас все удалось уладить?

— После того как вы выплатили за меня неустойку — вполне.

— Отлично, тогда прошу, пойдемте со мной…

Часть 1

Глава 10

1848, декабрь, 28. Санкт-Петербург

Раннее утро.

Мороз.

Лев Николаевич Толстой в своем обыкновении ехал в возке, игнорируя и тот факт, что он вроде как кавалерийский офицер, и моду молодых дворян красоваться верхом. Особенно в мундире.

Все же сказывался тот факт, что годиков его личности был прям крепко побольше, чем телу. Вот и не дурил. Все же заболеть простудой в этих реалиях было весьма рискованным занятием с немалым шансом на смертельный исход.

Приехали они с Обуховым третьего дня и все это время занимались устроением быта и согласованием чисто организационных вопросов. Надо бы пораньше, но дела не пускали. Из-за чего пришлось задержаться со сдачей экзаменов за второй год обучения в Николаевской академии генерального штаба…