Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич

— Разве мы справимся?

— А мы уже справляемся. — улыбнулся граф. — Вот два ваших романа пошли. И хорошо. Но я на них не остановился. Например, я сейчас работаю с Федором Михайловичем Достоевским. Знаете такого?

— Разумеется. — кивнули они оба.

— Мы сейчас с ним разрабатываем такую же большую историю о приключениях сыщика. Никакой мистики. Только натурализм, знание жизни и внимание к деталям, а также дедуктивный метод, позволяющий из нескольких неважных мелочей понять произошедшее.

— Признаться, я не ожидал, чтобы Достоевский писал о сыщике, после всего того, что с ним произошло. — покачал головой Алексей Константинович.

— Повествователь там поручик, прибывший с войны и поселившийся в Санкт-Петербурге на квартире с таким вот частным сыщиком. Частным. И все происходящее подается его глазами.

— Хм… возможно у такого подхода и есть будущее, но сыщик… — покачал головой Вельтман.

— Попробуем. Не выйдет — так и ладно. За другую историю возьмемся. Вот. Что еще? Николай Васильевич Гоголь. Вы его точно знаете. С ним мы сотрудничаем об истории про Тайный Санкт-Петербург. Дескать, за ширмой обыденности в нем прячутся вампиры, гаргулии и прочая нечисть. И идет насыщенная тайная жизнь. Чуть ли не подковерная война. Просто не заметная человеку со стороны, так как ее тщательно скрывают.

— Жуть какая… — покачал головой Вельтман.

— Посмотрим. Те наброски, что получились, выглядят очень интригующе.

— А как же церковь к этому всему отнесется? — поинтересовался Алексей Константинович.

— Вряд ли плохо. Потому что главный герой, охотник на всю эту мерзость, тесно с церковью сотрудничает, и она ему помогает, например, позволяет укрыться и спастись от тех взбесившихся вампиров. А святая вода для некоторых видов нечисти смертельна. Вульгарно, конечно. Но на обывательском уровне это очень неплохой способ вернуть веру простых людей в церковь. Связать на уровне бессознательного ее с добрыми делами, которые, может и не видны, но они есть. И что она стоит на защите человечества от мрачных, темных сил.

— Возможно… возможно… — произнес Алексей Толстой. — Но это все так…

— Вульгарно, да. Вы правильно, Лев Николаевич это обозвали. Однако… очень занятно.

— Третью новую историю я начал с князем Одоевским, — кивнув, продолжил граф.

— Владимиром Федоровичем? — уточнил Вельтман.

— Да, с ним. Мы пытаемся придумать мир далекого будущего, когда человечество уже не просто вышло в космос, но и шагнуло за пределы нашей солнечную систему. Столкнувшись с инопланетными формами жизни.

— О… — удивился Вельтман.

— И он согласился⁈ — ахнул Алексей Толстой.

— Разумеется. — улыбнулся граф. — И вот тут со стороны церкви могут быть вопросы. Хотя мы сейчас думаем, как их обойти.

— А что у вас там происходит?

— Человечество научилось летать к другим планетам, обнаружив на Марсе руины старой цивилизации. И вместе с тем активировав межзвездный ретранслятор… впрочем, не так важно. Мы еще не сильно продвинулись. Приходится придумывать очень многое и хоть как-то разумно объяснять. Здесь все, конечно, очень сыро.

— А еще? — максимально добродушно улыбнулся Вельтман.

— Четвертую и заключительную историю мы развиваем с Фаддеем Булгариным. Безумный ученый построил небольшой подводный город и там проводит всякие опыты, вляпываясь в разные истории. Путешествует на подводном корабле. Ставит опыты на людях, пытаясь их изменить. Ну и так далее. Несмотря на такой наукообразный флер в основе своей это авантюрное приключение, так как главному герою приходится постоянно искать ресурсы. И он вынужден идти на всяческие ухищрения. Вот. Больше пока не могу потянуть. И так почти ежедневно по часу или более пишу письма. А ведь у меня и без того дел валом. На этот-то то я только из уважения к Фаддею Венедиктовичу решился. Очень уж князь Одоевский просил, говорил, что горит и хочет. Впрочем, идей в запасе лежит еще очень прилично.

— Нас уничтожат… — тихо произнес Алексей Константинович.

— Отчего же?

— Довольно многие критики немало раздражены нашими книгами. И всей этой шумихой. Если же вы сделаете задуманное, то мы всю остальную прозу просто выбросим на обочину.

— Да и леший с ней, — улыбнулся граф максимально жизнерадостно. — Фантастика — царица литературы. А если кто в этом сомневается, к нему придут ее легионы. Ну или, в крайнем случае Джей и Молчаливый Боб.

— Кто это? — нахмурились оба.

— Духовные ее покровители… — загадочно улыбнулся Лев Николаевич, вспоминая эпизод, в котором эти два простых и доходчивых персонажа просто ездили по адресам интернет-критиков…

Часть 1

Глава 7

1848, август, 29. Санкт-Петербург

Николай Павлович стоял у окна и смотрел на Неву.

Погода была изумительная.

Вечерело.

Легкий ветерок чуть-чуть тревожил поверхность. Однако и жары особой не наблюдалось. Из-за чего находиться тут — внутри Зимнего дворца не хотелось совершенно. Сейчас бы выйти да гулять до самого заката по набережным, а то и дольше. Ибо ночь обещалась статься теплой и нежной.

Но дела…

Он никогда не позволял себе манкировать обязанностями императора. И очень ответственно к ним относился. Да и вообще являлся человеком строгих правил, которые спрашивал в первую очередь с себя. Так, например, он никогда не курил, считая это совершенно недопустимым. Да и пьяным его никогда не видели.

Но время…

Николай Павлович тяжело вздохнул и, оторвавшись от созерцания реки, направился в собственный малый кабинет.

Подошел к приемной.

Там уже собралось Политбюро, как с легкой руки Толстого стали называть ближайший круг императора. Прижилось. Поначалу-то он предлагал называть его Малый совет, но им не понравилось — слишком пресно. Да и быть «малым», пусть и советом никто не хотел.

Сейчас в Политбюро входили цесаревич, военный и морской министры, иностранных и внутренних дел министры, а также начальник Третьего отделения, которое давно заслужило статуса отдельного министерства. И Лев Николаевич даже предлагал его таковым сделать, назвав Комитетом государственной безопасности. Чтобы всяких ненужных иллюзий ни у кого не возникало. В перспективе еще надо бы в Политбюро включить министра финансов, но он пока, опять же с легкой руки графа, числился кандидатом, как и Штиглиц — главный банкир России, считай эрзац версия главы центрального банка.

Николаю это все очень пришлось по душе.

Он любил упорядочивать и раскладывать по полочкам всё, с чем имел дело. И такой подход к ближайшему окружению более чем попал в точку…

— Давайте сразу к делу. Нас всех просил собраться Алексей Федорович. Ему и слово. — немного вяло и без всякого энтузиазма произнес император, когда все зашли внутрь и расселись.

— Господа, — произнес граф Орлов. — Ситуация вокруг Соединенных штатов Америки стремительно накаляется. Все меняется буквально на глазах. И требуется скорейшим образом решить, как нам поступать дальше.

— Что же там такого происходит?

— Наш экспедиционный корпус, уничтожив ядро полевой армии противника, сумел к текущему моменту освободить всю территорию Мексики. Сейчас он ведет боевые действия на территории Соединенных штатов.

— Хорошо. Просто отлично! — воскликнул Николай Павлович.

— Большие потери? — встрял военный министр.

— Заметные. Около тысячи человек. Но, в основном они санитарные. Климат-с. Большая часть вернется в строй в течение полугода.

— А в чем, собственно, накал обстановки?

— Про то, что Англия объявила войну и вторглась в Соединенные штаты с севера, вы знаете. Каких-то значимых сил сопротивляться там у Вашингтона нет, поэтому продвигаются англичане неплохо.