Герои подводного фронта. Они топили корабли кригсмарине - Мирослав Морозов

Должно быть, под впечатлением рассказов отца наш герой добился того, чтобы его направили служить на Балтику – иначе такое совпадение просто трудно объяснить. Попал он на флот простым краснофлотцем – в 1-ю артиллерийскую бригаду береговой обороны Балтийского моря в Кронштадте. Спустя год он сдал положенные экзамены на командира запаса, но увольняться не стал. По-видимому, именно в службе на флоте он обнаружил свое призвание, понял, что именно так принесет максимальную пользу Родине. Ему искренне нравилось изучать военное дело со всеми его профессиональными премудростями, подолгу общаться с краснофлотцами – такими же ребятами из народа, как и он сам. Сохранившему целомудрие простой крестьянской жизни, ему была чужда тяга к ленинградским ресторанам и прочим соблазнам большого города. Потому неудивительно, что он быстро стал одним из лучших, и отцы-командиры просто не могли налюбоваться на нового старшину-сверхсрочника. С точки зрения военной службы в его характере не было ни одного изъяна.

Единственное, чего Александру не хватало, так это образования, но он с крестьянским упрямством засел за книги и добился при этом поразительных успехов. В конце 1933 года он поступил на параллельные курсы Военно-морского училища Фрунзе (так тогда назывался учебный поток училища, где учились те, кто поступал с командирских должностей непосредственно с флота), которые окончил по первому разряду в конце 1937 года. Одновременно с выпуском ему присвоили персональное воинское звание лейтенант, причем выслугу засчитали с января 1936 года, когда на флоте только и были учреждены звания. В период обучения с Александром приключилась единственная неприятность за весь период его службы в ВМФ – в начале 1935 года он потерял партбилет. В то чрезвычайно идеологизированное время за такой проступок наказывали весьма жестоко, и в сентябре 1935 года его исключили из рядов ВКП(б). Тем поразительнее выглядит тот факт, что уже в декабре того же года сам политотдел училища ходатайствовал о восстановлении Александра в рядах коммунистов. Начальник политотдела Надеждин писал: «Тов. Девятко является ударником БП (боевой подготовки. – М. М.). Политически грамотен, идеологически устойчив, активный коммунист. Достоин быть членом ВКП(б)»[39]. Решение об исключении заменили на строгий выговор, который был снят в июне 1938 года за новые успехи в боевой и политической подготовке.

Гармоничный рост Александра сопровождался и успехами в личной жизни. В 1933 году он женился на жительнице Днепропетровска Лии Вольфовне, с которой, должно быть, познакомился еще в период учебы в педагогическом техникуме. Спустя год у них родилась дочь Людмила.

По распределению Александр Данилович попал служить минером на черноморскую субмарину Л-4. Неизвестно, стремился ли сам Девятко к службе на подводных лодках, или его туда забросила военная судьба, ясно только одно – и на этом месте он служил исключительно добросовестно, проявлял максимальное стремление к тому, чтобы овладеть всеми секретами специальности, стать мастером своего дела. С апреля 1938 года командиром Л-4 стал талантливый подводник Павел Иванович Болтунов, который к началу войны дослужился до должности командира 1-й бригады подлодок ЧФ и снова стал непосредственным начальником Девятко, который тогда уже командовал Щ-211. Но все это произошло гораздо позже. К концу же 1938-го, буквально за год своей службы Александр Данилович сумел заслужить рекомендацию командования продолжить учебу в командирском классе УОПП. Именно к моменту окончания учебного отряда летом 1939 года и относится первая сохранившаяся в его личном деле аттестация. Имеет смысл привести ее целиком:

«За 8 месячный срок обучения показал себя отлично дисциплинированным, культурно растущим командиром-слушателем, с отличными способностями в успеваемости проходимых дисциплин. Трудолюбивый, разумно-работоспособный, искренне-правдивый и исполнительный командир. Много работал сам и помогал отстающим в изучении тактики и техники подводного оружия. С самого начала учебного года был отличником учебы и дисциплины и занесен на доску почета КУОПП. Серьезно и умно решает вопросы службы и быта. В обстановке при производстве торпедных атак на приборах и других видах учебы разбирался очень хорошо, уверенно, решения принимал правильно и быстро. В общественно-политической работе активен. Был секретарем партбюро курсов. Показал себя хорошим партийным руководителем, умело сочетал учебу с партийной работой. Физически здоров, по характеру выдержан, тактичен. Внешне опрятен, воински подтянут.

Вывод: Может быть полноценным пом. командира ПЛ любого типа лодок»[40].

На самом деле командование пошло еще дальше, назначив Александра командиром подлодки М-55 Черноморского флота.

Эта подлодка-«малютка» относилась к VI-бис серии, была построена в 1935–1936 годах и отличалась весьма скромными боевыми характеристиками при отвратительных условиях обитаемости. Не рассчитанная на длительное пребывание в море, она имела всего два торпедных аппарата, а из главных механизмов и приборов – все в единственном числе: один дизель, один электромотор, один перископ и т. д. При выходе любого механизма из строя субмарина как минимум должна была возвращаться в базу, а в условиях боевой обстановки запросто могла погибнуть. Экипаж «малютки» состоял всего из восемнадцати человек, из них трех командиров, только два из которых могли привлекаться к несению ходовой вахты – на четыре часа через каждые четыре часа, пока подлодка находится в море. Штат был настолько небольшим, что не предусматривал даже освобожденных должностей кока и санинструктора – эти специальности приходилось осваивать кому-нибудь из членов команды в дополнение к основным обязанностям. Из-за малого водоизмещения и размеров даже при среднем волнении экипаж сильно страдал от качки, а при выпуске одной торпеды субмарина из-за изменения плавучести почти всегда выныривала на поверхность. Даже нормальный ход боевой подготовки на такой подлодке был затруднен до крайности. Тем более рельефными выглядят успехи Девятко в налаживании боевой учебы, установлении нормального морального климата на подлодке, где первое и последнее слово всегда принадлежит командиру. Уже через пять месяцев службы в новом качестве командир дивизиона Клынин в аттестации на Александра Даниловича отмечал: «Заботлив о подчиненных, активен, пользуется авторитетом, волевые качества развиты хорошо, энергичен, решителен, инициативен, требователен к себе и к своим подчиненным… настойчив, может служить примером личной дисциплины». Соответственно и «личный состав лодки сколочен, техническая подготовка личного состава хорошая… лодка во второй линии, аварий и катастроф нет». Объяснял это комдив тем, что Девятко «много работает над собой, заметно растет в политическом и деловом отношениях». Единственный недостаток – «требует практических навыков в умении организовать и обеспечить выполнение своих решений» – легко устранялся в процессе практики. Соответствующим был и вывод: «Вполне соответствует занимаемой должности, растущий командир»[41].

И Александр Данилович максимально оправдал слова старшего начальника. В течение кампании 1940 года он добился значка «Отличник боевой подготовки», золотых часов за образцовые торпедные стрельбы и вывел подлодку в первую линию, что означало, что она готова к решению всех задач, которые ставятся перед кораблями этого класса, в любых условиях боевой обстановки. Он назывался в числе лучших командиров 2-й бригады подлодок ЧФ. В формализованной аттестации за 1940 год комдив Клынин одновременно аттестовал его и на выдвижение на должность командира дивизиона «малюток», и на поступление в Во енно-морскую академию, но в воздухе пахло войной, и командование флотом в ноябре 1940 года предложило Девятко стать командиром субмарины среднего водоизмещения – «щуки». Сначала ей являлась строящаяся Щ-216, а затем, с февраля 1941-го – вступившая в строй флота еще в 1938 году Щ-211.

Лодки данного проекта к началу Великой Отечественной составляли костяк советского подводного флота. При надводном водоизмещении 584 тонны и длине почти в 60 метров Щ-211 обладала шестью торпедными аппаратами (четыре в носу и два в корме), 45-мм пушкой, зенитным крупнокалиберным пулеметом и большим радиусом плавания. Ее надводная скорость составляла 14 узлов, подводная – 8,5. Лодка весьма удачно подходила для боевых действий на Черном море, обладая одновременно и вполне достаточным радиусом, и автономностью, и не слишком большими размерами для действий в прибрежных мелководных районах театра.

Но о выходе в море новый командир «щуки» пока мог только мечтать. Его первоочередной задачей стал текущий ремонт корабля, который начался еще в ноябре 1940-го. Ремонтных мощностей заводов на Черном море хронически не хватало, и в качестве организации, ответственной за проведение работ, командование флота назначило мастерскую № 1 Технического отдела флота, которая опыта ремонта субмарин ранее не имела. В этих условиях плановые сроки ремонта, который должен был закончиться к 1 апреля, выдержать не удалось. Тем не менее Девятко удалось мобилизовать на выполнение работ все силы экипажа, благодаря чему субмарина смогла вступить в строй 20 июня 1941 года – ровно за два дня до начала войны.