Герои подводного фронта. Они топили корабли кригсмарине - Мирослав Морозов

Помнится, когда наша сельская учительница Анна Михайловна, добрейшей души человек, определила меня на учение в железнодорожную школу в Курске, в семье возник серьезный вопрос, где достать башмаки для поездки в город? Стоптанные отцовские сапоги годились только пасти скотину да ездить с дедом в ночное. Самая крепкая обувь оказалась у моей матери Прасковьи Николаевны, в ее ботинках и отправился я в новую городскую школу»[22].

Это то, что Михаил Васильевич мог написать в своих мемуарах. «Подводной частью айсберга» являлось то, что еще и до призыва на войну Грешилов-старший был склонен к злоупотреблению алкоголем и со временем у него на этой почве развилось психическое заболевание. Перспектив остаться в деревне и зажить полноценной жизнью у Михаила не было. Надо было выбиваться в город, тем более что в период учебы в сельской школе у него обнаружились большие способности. Всю свою оставшуюся жизнь прославленный подводник с благодарностью вспоминал свою первую учительницу Анну Михайловну, разбудившую в нем страсть к наукам.

Весной 1929 года Михаилу удалось окончить семилетку, что в то время соответствовало канонам среднего образования. Из всех наук ему лучше давались технические, что объясняло желание юноши продолжить обучение по соответствующему профилю. Удобный случай подвернулся очень скоро. Комсомол, являвшийся в те годы настоящей путеводной звездой для молодых людей, предложил Михаилу поступать в фабрично-заводское училище уральского Магнитогорска. По всей стране радио и газеты ежедневно сообщали о грандиозном строительстве, развернувшемся в ходе первых пятилеток на горе Магнитной, и легко было понять стремление молодого человека стать причастным к этому выдающемуся событию. В составе группы из шести десяти курских комсомольцев Михаил покинул родной дом, чтобы стать рабочим металлургического гиганта. Но раньше предстоял еще год учебы по специальности электрика, учебная практика на предприятиях Донбасса. К моменту их окончания наш герой освоил эксплуатацию многих агрегатов, составлявших сложное электрическое хозяйство коксохимического завода. Вернувшись в Магнитогорск, Михаил лично принимал участие в монтаже оборудования и пуске двух первых батарей коксового завода. Сознание того, что именно он произвел первый кокс для доменных печей знаменитой Магнитки, до конца жизни наполняло сердце героя-подводника законной гордостью. Затем незаметно пролетели еще три года трудной, но интересной работы, в ходе которой Грешилов заслужил право стоять вахту в качестве сменного мастера.

Годы учебы в ФЗУ и работы на комбинате окончательно сформировали характер Михаила Васильевича. Его основными чертами являлись спокойствие, деловитость, уверенность в себе, которые сочетались с внимательностью и необычайной доброжелательностью к людям. Михаил никогда не рвался на высокие трибуны, не стремился пустить пыль в глаза окружающим. Он просто выполнял порученное ему дело и старался делать это максимально тщательно. Он специально не стремился к карьерному росту, он просто был уверен в том, что добросовестное выполнение своих обязанностей и стремление повысить квалификацию обеспечат ему продвижение вперед. В любом коллективе такие люди не находятся на первом плане, но именно они являются той «солью земли», тем фундаментом, на котором основывается успех в любом серьезном деле – как капитан Тушин в Шёнграбенском сражении, описанном в первом томе романа Льва Толстого «Война и мир»!

Должность сменного мастера не являлась пределом желаний молодого рабочего – он считал, что способен на большее, и прекрасно понимал, что для этого необходимо продолжить образование. Где именно и как, ему подсказало время…

«Как-то секретарь комсомольской ячейки известил нас, что объявлен набор добровольцев в военно-морской флот. Я никогда не видел кораблей, но мой приятель, работавший в одной со мной смене на коксовых печах, горячо советовал мне пойти во флот. Он служил на Балтике, плавал на крейсере и рассказывал о военных кораблях с таким искренним восторгом, что трудно было не поддаться его совету и не поверить его утверждению, что настоящим электриком можно стать только на борту современного боевого корабля.

– Там, – убеждал он, – ты пройдешь академию электротехники»[23].

Именно так в июне 1933 года Михаил Грешилов стал курсантом Военно-морского училища имени Фрунзе в Ленинграде. После сдачи вступительных экзаменов его определили в штурманский дивизион сектора училища, готовившего командиров для подводного флота. Учеба давалась ему легко. Как он сам вспоминал в мемуарах, ему в практическом плане очень помог опыт работы электрика, а усидчивости и смекалки ему было не занимать. Летом 1937 года он выпустился из училища с лейтенантскими нашивками, женился и отправился служить по распределению на Черноморский флот. Его первой подводной лодкой стала «щука» Щ-202. «Щуки» относились к подводным лодкам среднего типа, составлявшим в то время основу советского подводного флота. Эти почти что 600-тонные корабли имели длину 59 метров, скорости 12,3 и 8,5 узла над и под водой соответственно, шесть торпедных аппаратов, четыре запасные торпеды и две 45-мм пушки. Экипаж по штату составлял 40 человек, из них семь относились к начальствующему составу. Одним из них был штурман, который помимо непосредственных и весьма ответственных обязанностей являлся еще и командиром боевой части, куда входили рулевые, штурманские электрики, связисты и акустики. Времени у молодого лейтенанта на раскачку не было – пришлось за считаные недели врастать в круг весьма многочисленных ежедневных обязанностей. Позднее Михаил Васильевич вспоминал: «Два года штурманской службы на подводной лодке были для меня самым значительным этапом на пути к самостоятельной командирской деятельности. Мне посчастливилось проходить службу под руководством опытных, чутких командиров, в дружной среде товарищей, которые научили меня управлять подводным кораблем и руководить его экипажем»[24]. И действительно, оба командира Щ-202, при которых довелось служить Грешилову, – Михаил Бибеев и Георгий Апостолов – были отличными моряками и способными воспитателями. В годы войны Бибеев служил на Севере командиром гвардейской краснознаменной подлодки Д-3, а Апостолов – на Черном море командиром подводного минного заградителя Л-24. Оба отдали свои жизни за Родину в тяжелом 1942 году. Но раньше они успели воспитать множество настоящих моряков, среди которых посчастливилось оказаться и Михаилу Грешилову.

Прекрасная школа, преподанная талантливому ученику, не пропала даром. Командование заметило способного молодого штурмана, и уже в январе 1939 года наш герой получил назначение на должность помощника командира подлодки А-1 того же флота. И здесь ему предстояло пройти серьезную школу, но уже опираясь не на положительный, а на отрицательный пример. Командиром этой субмарины являлся сравнительно немолодой человек, призванный на службу из кадров торгового флота, который так и не сумел стать военным моряком. Вся организация службы на корабле, боевая подготовка экипажа легли на плечи Грешилова, с чем он прекрасно справился. После такой проверки на зрелость для Михаила Васильевича не составило никакого труда сдать экзамены в командирский класс Учебного отряда подводного плавания и оказаться одним из лучших в своем выпуске. Так летом 1940 года он стал командиром новейшей «малютки» М-35 XII серии.

О «малютках» у нас писалось многократно, но либо хорошее, либо вообще ничего. В 30-х же – 40-х годах среди подводников ходила поговорка «Кто на «малютке» не бывал, тот и горя не видал». Созданная для несения прибрежной дозорной службы подлодка имела весьма неказистые размеры (206 тонн надводного водоизмещения, 44,5 метра длины) и слабые боевые характеристики (два торпедных аппарата без запасных торпед, 45-мм пушка). Экипаж состоял всего из 18 человек, в том числе трех комсостава. Лишь в первые месяцы войны в помощь им ввели четвер того командира, поскольку наличным составом нести ходовую вахту было очень тяжело (механик вахту не нес, а командиру и штурману лодки приходилось менять друг друга на вахте через каждые 4 часа, пока подлодка находилась в море). Условия обитаемости также оставляли желать много лучшего. Один из командиров субмарин военного времени Николай Белоруков так вспоминал свою службу на «малютке»:

«Действительно, условия на этих подводных лодках оставляли желать лучшего. Достаточно сказать, что, кроме единственного небольшого диванчика и крохотной подвесной койки, спальных мест у личного состава на этих лодках не было. Поэтому в море команда не раздеваясь отдыхала кто где: торпедисты – под торпедными аппаратами, мотористы – за дизелем, электрики – за электромотором. Я спал во втором отсеке (на центральном посту) под штурманским столом.