Призрачная Америка - Алексей Федотов

— Она о четырех студентах, отправившихся в путешествие в горы возле небольшого городка. Один из них планомерно уговаривает их на эту поездку, затем уже в горах строит каждому из троих оставшихся ловушки и жестоко убивает. А в конце он убивает себя самого с такой же жестокостью.

— И? – уже серьезно спросил следователь.

— Произошло все в точности по описанному в книге сценарию.

— Но… почему? Зачем? – ошарашено спросил Рудольф.

— Он должен был вернуть в эти места дикий ужас, который раньше властвовал над ними, но был изгнан отсюда.

— А над этими местами, надеюсь, дикий ужас не властвовал? – постарался обратить все в шутку Томпсон.

— В том‑то и дело, что властвовал, — ответил Ричард. Лицо его было предельно серьезным.

— И что же мы можем сделать? Если ваши предположения верны, то только выразить соболезнования семьям погибших, ведь убийца сам уже себя наказал?

— Все очень непросто, вам еще предстоит это понять, — грустно сказал Беркли.

… Тела убитых доставили в университет. Утешая родственников, мистер Линс, сказал им, что его долг найти преступника. А Томпсону, который доложил ему о разговоре с Беркли, он сказал:

— А вы собственно знаете, кто такой этот шериф?

— Нет…

— Это один из ужаснейших злодеев, зверски убивший в окрестностях этого же городка несколько человек, в том числе одного видного ученого. Мы живем в коррумпированной стране: каким‑то образом ему удалось не только избежать ответственности, но и стать во главе охраны законности в местах своих преступлений… Мы живем в жуткое время, дорогой Руди! Я почти уверен, что именно он и совершил эту новую злодейскую расправу над несчастными молодыми людьми, а в этом ему помогали пособники, которые в свое время помогли ему уже однажды избежать наказания.

— Но как же книга? – растерянно спросил Рудольф.

— Книга? Не смешите меня! Арнольд Стерн — прекрасный молодой человек, автор талантливых произведений. Думаю, что злодей специально сделал все так еще и для того, чтобы скомпрометировать его книги в глазах американцев. Между тем эти романы очень полезны, они позволяют видеть новые грани реальности, осознавать то, что ранее были где‑то в глубинах подсознания; эмоционально обогащают жизнь читателя… Вы сами читали Стерна?

— Нет, пока, — растерянно ответил Томпсон.

— Ну, и ничего страшного, можете не читать: сейчас не до чтения! Вы хороший следователь, и вам необходимо вернуться в Моуди, и уже как следует расследовать это дело. Но предупреждаю, что там очень опасно. Вам нужно взять с собой человек десять федеральных агентов.

— Я не имею таких полномочий, — начал было Рудольф, но Линс нетерпеливо его перебил:

— Я все уже решил с теми, кто такие полномочия имеет. Завтра вы вновь отправляетесь в Моуди. И смотрите: вы должны убедить меня, что вы хороший следователь. От этого зависит ваша будущая карьера. Вам хотелось бы, например, стать шефом полиции?

Ричард и Пол

Беркли сидел в доме Пола, около десяти лет назад похоронившего своих родителей и жившего в одиночестве, лишь изредка прерываемом посещениями друга. Они очень сдружились с Ричардом после всего пережитого, однако встречались нечасто. Пол после пережитых потрясений был как‑то не склонен к общению; единственное общественное место, которое он каждую неделю посещал – это храм, где служил постаревший отец Уильям.

— Похоже, что этот следователь мне не поверил, — заключил шериф свой рассказ.

— Наверное, для него это выглядит как‑то нереально, — согласился Пол. – А ты говорил об этом с мэром, с отцом Уильямом?

Мэром Моуди был генерал Бэрримор. После смерти двух профессоров, он вместе с отцом Уильямом и избранным шерифом Беркли, являлся самым большим авторитетом в городке, население которого приблизилось к трем тысячам человек.

— Они склонны видеть в этом событии окончание спокойной жизни в этих местах, — кивнул Ричард. – И они считают, что книга со сценарием преступления была написана под прямым воздействием сил тьмы.

— Это, безусловно. Но ты не думал, что они могут попробовать обвинить в совершенном тебя?

— Как это? – изумился шериф.

— А ты думаешь, что они так и простили тебе, что ты сделал здесь двадцать лет назад? Они вынуждены были закрыть глаза очень надолго. Двадцать лет прошло, и нам стало казаться, что они все забыли. Но это те, кто ничего не забывает, и умеет ждать.

— Но… Это абсурдно!

— Тел уже нет, времени прошло много. Ты был первым, кто осматривал убитых, более того: тем, кто их нашел. Им сейчас легко будет подстраивать все под заданный миф.

— Но это слишком шаткие основания для предъявления официального обвинения!

— А им, возможно, и не нужно официальных обвинений. Им нужно для начала подорвать доверие к власти у нынешних жителей Моуди, внушить им, что они доверили свою безопасность убийце и злодею. Может быть, они и не скажут прямо, что именно ты маньяк, убивший студентов. Но они могут организовать серию статей с оговорками «возможно», «очень вероятно, что»…

— Да, город и так всполошен происшедшим настолько, что, кажется, наступил конец здешней спокойной жизни. Однако, если они захотят обнародовать то, что здесь произошло двадцать лет назад, то ведь им придется признать все и о том, что представляли собой местные шахты?

— А зачем? Мистер Спилет вновь сделал их просто шахтами. Приехавшие из Юго–Восточной Азии рабочие, не знающие английского языка, еще двадцать лет назад устранили все следы жуткой лаборатории.

— Но есть свидетели…

— Кто?

— Мы, генерал, отец Уильям.

— Преступник, сумасшедший и их сообщники, для которых пришло время ответить перед законом.

Шериф с интересом посмотрел в глаза Пола, в которых читалась усталость и боль, которую не смогли заглушить и два десятка лет спокойной жизни.

— Теперь не я, а ты склонен видеть во всем плохое, — сказал Ричард. – Но даже если это все и так, то так просто мы им не сдадимся.

Докторская лекция диктатора

В кабинете мистера Линса собрались около двух десятков профессоров. Это были одни из тех, кто определял то, как должны думать люди в Америке, да и во всем мире. Секретарь президента университета Хопкинс, молодой расторопный человек с дипломом доктора права, подошел к своему шефу, рассаживающему гостей, и шепнул ему:

— Мистер Линс, там профессор Монкей.

— Это который выпустил учебник антропологии, где говорится, что человек – одна из разновидностей гоминидов – человекообразных обезьян, причем не самая совершенная?

— Да, это он.

— И мистер Монкей на мой вопрос считает ли он, как автор этой полезной для обучения широких масс книги и себя гоминидом, ответил утвердительно?

— Да, — сдерживая смех, кивнул Хопкинс, вспомнивший диалог полугодовой давности.

— Но ведь дело в том, что это собрание не гоминидов, а людей несколько иного… вида. Я боюсь, что разновидность обезьян в лице своего представителя, показывающего трогательную солидарность со своим видом, не должна знать о том, что представители более совершенного вида уготовили их виду. Поэтому… до начала еще полчаса. Пусть профессор Монкей зайдет в переговорную и подождет меня. Угости его пока банановой водкой и нарезкой из бананов.

Через десять минут президент университета, улыбаясь, вошел в небольшую комнату напротив его кабинета, где за столом сидел мистер Монкей, уже успевший выпить две рюмки банановой настойки.

— Здравствуй, дорогой мой! – обнял его мистер Линс. – Почему ты здесь?

— Но мне сказали, что все ведущие профессора должны быть на этой лекции, и я полагал что…

— Она не касается гоминидов, друг мой. Тебе еще нужно поработать, пройти, так сказать, некоторый эволюционный путь, осознать свою приобщенность к некоторым высшим силам. То, что ты написал про определенную часть человечества в твоем учебнике – очень полезно для нас. Но пока ты себя ассоциируешь с ней, мы не можем тебе вполне доверять в некоторых вопросах.

— Но я …

— Успокойся, дорогой. Скушай бананчик, выпей еще рюмочку… Вот так, молодец! А сейчас иди, приходи завтра, мы обо всем поговорим тогда…

И президент вернулся в свой кабинет, уже не видя, как торопливо Монкей покинул его аппартаменты… Его уже ждали разместившиеся в креслах профессора.

— Господа, — обратился к ним мистер Линс, — сегодня у нас особый день, когда мы имеем честь присудить степень доктора нашего университета и заслушать его докторскую лекцию замечательного человека, который в отдельно взятой латиноамериканской стране (А может быть африканской? Или азиатской? А?), — и президент лукаво посмотрел на присутствующих, — провел некоторые очень интересные эксперименты по управлению людьми, которые были разработаны несколькими научными центрами нашего университета. Это человек слишком известен, чтобы я называл его имя, и это закрытое заседание, где нет нужды называть имена. Итак, прошу вас, ваше превосходительство!