Призрачная Америка - Алексей Федотов

Многие из тех, кто оставлял Европу, чтобы исследовать девственные земли и нерастраченный потенциал Нового Света, называли его Новая Атлантида. Они также называли его Новыми Афинами, Новым Римом, Новым Израилем и Новым Иерусалимом. Америка стала «землей обетованной», где лучшее из западной цивилизации было дистиллировано в великое исследование человеческих возможностей.

Отцы–основатели Соединенных Штатов – Джордж Вашингтон, Томас Джефферсон, Бенджамин Франклин, Джеймс Мэдисон и многие другие – все они были революционерами. Они также являлись масонами – членами тайного общества, занимающегося изучением мистического христианства. Они были адептами политических взглядов Локка, Смита и Юма и были воспитаны на просвещенческих взглядах Декарта, Вольтера и Монтескье. Они были погружены в эзотерические учения древнего Египта, Греции и Рима и преданы научному методу и мистическим писаниям Бэкона.

Когда отцы–основатели сражались в войне за независимость и создавали Конституцию Соединенных Штатов, они соединили воедино все эти знания, чтобы создать государство, основанное на радикально новом понятии о человеческих возможностях. Как сказал Вашингтон, Америка должна была стать тем, чем уже являлось масонство – храмом добродетели.

Большая печать США, изображение которой можно увидеть на каждой долларовой банкноте, символизирует великую перспективу, для воплощения которой и были созданы Соединенные Штаты. На ней изображена пирамида, которую древние египтяне использовали как метафору луча Света. На вершине пирамиды находится всевидящее око Гора, египетского бога Солнца, чья сущность – Свет, и который являет собой глаз знания. Под пирамидой начертаны слова Novus ordo seclorum, что означает: Новый порядок веков.

Отцы–основатели верили, что Соединенные Штаты станут величайшей из наций, судьба которой – быть источником вдохновения для всех других наций и маяком свободы для остальной части мира. Бенджамин Франклин обобщил это представление, когда сказал, что истинная судьба Америки – концентрировать не силу, но Свет[1].

…После окончания лекции мистер Линс угощал доктора Гаррисона кофе в своем кабинете.

— Мистер Гаррисон, ведь вы объехали весь мир?

— Да.

— Вы изучали философию и религию, богословие и историю?

— Как видите неплохо, если имею степени по этим наукам.

— Кто же говорит, что плохо? Напротив, такие оригинальные прочтения и трактовки! «Масонство – храм добродетели», в котором осуществляется «мистическое христианство»!

— Не вижу в этом ничего более странного, чем то, что христианами называют себя иезуиты!

— А вы интересный человек, — засмеялся мистер Линс. – Думаю, что ваши таланты должны найти очень достойное применение.

— Они уже и нашли.

— Вот как? Я не слышал.

— Мне поступило предложение с будущего года работать над программой советско–американского обмена.

Президент университета посмотрел на собеседника взглядом, преисполненным почтения.

— О, мистер Гаррисон, вы даже более серьезная фигура, чем я думал! Мои пожелания всяческих успехов на этом столь важном направлении работы!

Синди Кэмпбелл и колодец тайн

… Мистер Линс все чаще задумывался о приближении конца его земного пути. Он не был таким наивным, как его предшественник на посту президента университета Гриффин, чтобы думать, что за гранью, отделяющей жизнь от смерти, его ждет что‑то хорошее. Но Линсу казалось, что он может найти секрет вечного сохранения материального тела, ведь он жил же уже около ста лет.

После долгих раздумий и медитаций мистеру Линсу открылось, что на заброшенной ферме в семнадцати милях от города есть спрятанный в сарае высохший колодец. На дне его он и узнает все тайны, которые способен вместить, и которые пока ему неведомы. Но откроется ему все это только при помощи студентки университета Синди Кэмпбелл.

Президент навел справки, что же это за таинственная студентка. Полученная информация его разочаровала. Синди была красивой восемнадцатилетней блондинкой, глупейшей до невозможности.

— Что за идиот взял ее в университет? – раздраженно спросил сам себя мистер Линс после десятиминутного разговора с мисс Кэмпбелл, входе которого она не только называла его на «ты» и «папашей Линсом», но и прилепила ему на стол жевательную резинку, шары из которой весьма умело надувала в ходе беседы.

«Может быть что‑то не так?» — подумал президент, и решил сначала один съездить на ферму. Он нашел и сарай, и высохший колодец в сарае, который находился прямо в паре шагов от открывавшейся вовнутрь двери. Слазил на дно колодца, все там изучил, но никаких тайн ему не открылось.

Но в следующий раз во время одного из совершаемых Линсом тайных обрядов, ему опять было видение, что он должен вернуться на заброшенную ферму, уже вместе с Синди.

— На кой? – беззаботно спросила она, когда президент университета предложил ей съездить за город.

— Понимаешь, это очень важно… — раздраженно ответил тот, не зная, как себя вести с этой дуррой.

— А, поняла: ты, наверное, хочешь поразвлечься! Но таким старым уродам нельзя быть извращенцами: они должны быть хорошими, чтобы подавать нам положительный пример! – назидательно надула губки блондинка.

— Я не извращенец, — едва сдержавшись, сказал мистер Линс, — речь идет о важном научном эксперименте!

— Научном? – округлила глаза Синди. – Ну, ни хрена себе! А я‑то тут при чем?

— Мы считаем, что у тебя способности к науке, только это пока не всем очевидно, — теряя терпение продолжил президент. – Съездишь – дам тебе сразу диплом бакалавра!

— А что такое диплом лавра? – поинтересовалась студентка, которой для его получения предстояло учиться еще три года.

— Это то, зачем ты сюда поступила.

— А я‑то думала, что поступила сюда, чтобы весело проводить время, тусить и заводить короткие ни к чему не обязывающие романы! – разочарованно вздохнула девушка.

— И за этим тоже, — назидательно произнес мистер Линс и, потрепав по щеке, уже спокойно сказал: — Поехали, хватит болтать.

Когда они приехали на ферму, то Синди сразу побежала в кусты.

— Ты куда? – грозно спросил ее президент.

— Съела что‑то не то сегодня, — беспечно крикнула она оттуда, — теперь вот понос прошиб.

Мистер Линс сплюнул на землю и зашел в сарай. Закрыв за собой дверь, он наклонился над колодцем тайн, пытаясь понять, что же за разгадки ждут его на дне этого колодца…

— Папаша Линс, где ты? – раздался вдруг у него в ушах голос Синди.

И в следующую секунду тяжелая дверь сарая стремительно распахнулась, ударив Линса в спину. Не удержавшись, он полетел вниз… Забежавшая в сарай мисс Кэмпбелл, которая так неаккуратно открыла дверь, услышала только два слова, которые президент университета успел сказать до того, как свернул себе шею:

— Проклятая дура!

А после этого он не мог уже ничего говорить, его повели туда, где уже находился Гриффин, чьей судьбы Линс надеялся избежать. Теперь он понял все, но было уже поздно…

Администрация университета, организовавшая торжественные похороны, решила скрыть при каких несолидных обстоятельствах погиб президент.

— Что ты хочешь за молчание? – спросил ректор Синди.

— Папаша Линс обещал мне диплом лавра…

— Что еще за диплом лавра? – растерялся ректор.

И через неделю мисс Кэмпбелл получила диплом лучшей студентки десятилетия и на голову ей надели лавровый венок. Говорят, что сейчас она уже доктор права.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Новый житель Моуди

Арнольд Стерн сидел в комнате вместе с отцом Уильямом, мэром Фредом Бэрримором, шерифом Ричардом Беркли и Полом.

— Так вы говорите, что здесь совсем недавно произошло преступление, совершенное так, как будто моя книга была для него сценарием? – изумленно спросил подавленный писатель. – Я слышал что‑то об этом, но не думал, что все написанное может быть реально воспроизведено в таких жутких подробностях.

— И более того: мы считаем, что ваш приезд сюда окажется на руку мистеру Линсу, который, насколько нам известно, хотел обвинить во всем Ричарда, но теперь не преминет сказать, что вы были организатором и идейным вдохновителем злодеяния, — грустно ответил ему мэр.

— Может быть мне уехать отсюда? – поднял глаза Стерн.

— Бесполезно, от них не убежишь, — усмехнулся Беркли. – Они увидят в этом всего лишь подтверждение виновности.

— Что же теперь делать?

— Жить, — ответил отец Уильям. – Вы рассказали нам, что захотели от всего отказаться – от денег, от славы, от положения, лишь бы не писать больше то, что губит людские души. И это очень хороший поступок, за который Господь благословит вас. Вы сами не знали, почему решили ехать в Моуди; но мне кажется, что это будет место, где вы обретете новый смысл жизни и новых друзей.